Ассистенты
Шрифт:
Виктория медленно проводит рукой по костюмам Лорна. Открывает ящик, вынимает футболку, подносит ее к лицу и вдыхает запах.
— Что она делает? — шепотом спрашивает Рейчел.
Пожимаю плечами.
Виктория достает пару трусов-«боксеров», внимательно их разглядывает и бросает на пол. Потом открывает все ящики и вываливает из них белье, спортивную одежду, носки, футболки и майки. Она мечется по комнате, распахивая дверцы шкафов. Оттуда летят дизайнерские костюмы и куртки. Она швыряет через плечо галстуки, сдергивает с вешалок рубашки и брюки, словно сошедшая с ума героиня Фей Данауэй
— Позовите прислугу.
Три горничные, появившиеся в гардеробной, не могут поверить своим глазам. Но беспокойство на их лицах сменяется восторгом, когда Виктория предлагает им забрать эти вещи.
— Ваши мужья будут выглядеть шикарно в этих костюмах, — улыбается она.
Ловлю себя на мысли, что эта женщина выглядит необычайно счастливой для умирающей.
Виктория уходит, мы с Рейчел следуем за ней, а горничные набрасываются на щедрые дары как оголодавшие гиены. И тут Виктория оглядывается и впервые за все время пристально на меня смотрит. Теперь я похожа на себя настоящую, и она чувствует, что что-то изменилось. Но не знает, что именно, и ее это не слишком волнует.
— Девочки, вы тоже можете взять что-нибудь, — говорит она, и мы с Рейчел возвращаемся.
Рейчел внимательно рассматривает галстуки.
— Какие из них самые дорогие?
— «Николь Миллере».
Она выбирает пять самых ярких.
— Вот это да! Мой сосед Дэн будет пользоваться большим успехом. Правда, он и сейчас не страдает от его отсутствия, — улыбается она.
Рейчел такая странная!
Через несколько минут вещи исчезают из гардеробной. Горничные выходят, нагруженные отвоеванной в тяжелой борьбе добычей. И часть шкафов, принадлежавших Лорну, остается абсолютно пустой.
— В Эль-Сегундо появятся несколько великолепно одетых садовников-гватемальцев, — говорю я Рейчел.
— Идите сюда! — зовет нас Виктория, и мы направляемся в ее спальню. Си-эн-эн уже показывает репортаж о пресс-конференции. — Все постельные принадлежности нужно сжечь. Кто знает, какая еще гадость там ползает?
Мы с Рейчел переглядываемся. Это постельное белье может стоить не меньше десяти тысяч — ради Бога, это же «Дьюкс» — и будет великолепно смотреться в моей спальне после очистки от вшей.
— Вы уверены, что его нужно именно сжечь?
И вдруг мы слышим голос Лорна и поворачиваемся к телевизору — толпы репортеров атакуют его у входа в отель «Пенинсьюла».
— Я заявляю, что не несу ответственности за здоровье Виктории, — говорит он. — Она наркоманка, у нее серьезные проблемы с психикой. Не понимаю, почему она так нападает на меня.
— Правда, что во время семейной жизни у вас были многочисленные связи на стороне? — спрашивает один из репортеров.
— Нет, это ложь. Ни сейчас, ни во время совместной жизни
— Вы только послушайте его, меня сейчас вырвет! — кричит Виктория.
— Вы заразили ее вшами? — звучит еще один вопрос.
— Я даже не буду отвечать. Это глупо! Проблема в том, что Виктория фригидна. У нас не было секса на протяжении двух лет.
Виктория показывает телевизору средний палец. — У самого крошечный член! — Мы с Рейчел удивленно на нее смотрим. — Подождите, вот появятся у вас мужья! — раздраженно говорит она. — Я не знаю ни одной семейной пары, продолжающей заниматься сексом. По крайней мере друг с другом. — Мы замерли и не можем двинуться с места. — Что уставились? Давайте пошевеливайтесь!
Приятно видеть, как быстро Виктория оправилась от потрясения. Я бы даже сказала, слишком быстро! Похоже, эта история со смертельным заболеванием— полная чушь.
ДЖЕБ
«Стрип молл» — раннее утро
— Я еду в спортивный зал и по-прежнему думаю об Эшли. Проезжаю мимо химчистки, которой владеют корейцы. Именно сюда я отдавал одежду семьи Блума. И вдруг у меня возникает великолепная идея. Быстро разворачиваюсь, останавливаюсь у химчистки и захожу внутрь. Парень за прилавком знает меня. О, Джеб! — сияет он. Это единственное, что я понимаю из целой фразы. — Ты приехала за чистая одежда!
— Конечно! — киваю я, и он приносит несколько вещей.
Телефон-автомат — раннее утро
Снимаю трубку и набираю номер Эшли.
— Алло?
От ее мелодичного голоса у меня по телу бегут мурашки.
— Эшли, это Джеб.
— Привет, Джеб, — радуется она.
Пока все идет нормально!
— Я около химчистки. Ты дома? Здесь есть кое-что для вас, и я мог бы заехать к тебе по дороге на работу.
— Спасибо тебе большое, Джеб. Да, я буду дома.
— Не за что, скоро увидимся, — говорю я и вешаю трубку.
Рядом с домом Блума — утро
Подъезжаю к дому и паркуюсь рядом с «рейндж-ровером». Быстрый взгляд в зеркало заднего вида — вроде бы все в порядке: чисто выбрит, хорошо пахну и одет в свежевыглаженную рубашку. Беру желто-коричневую папку со своими стихами и вещи из химчистки с заднего сиденья. Эшли не сразу открывает мне дверь, но встречает меня широкой улыбкой:
— Привет, Джеб!
— Привет! — отвечаю я и показываю одежду: — Куда положить?
В доме Блума — утро
— Вешай вот сюда, — кивает Эшли в сторону вешалки. — Потом отнесу наверх.
Вешаю одежду и протягиваю ей папку:
— Мои стихи.
— Здорово! — оживляется она. — Мне не терпится их прочитать!
— А где Джереми? — спрашиваю я. Неужели запомнил имя этого малыша?
— Он на занятиях, учится слушать музыку. Сегодня у них драматические кантаты Моцарта. Я должна забрать его через час.