Ассистенты
Шрифт:
— Ты не скучаешь по Шугарленду? — любопытствую я. — По ненормальному бармену-ирландцу, ребятам в «Старбакс», сеньору Малдонадо и его пришельцам? Девушке-полуиндианке с кожной болезнью? По тому, как плакал мистер Мерчинсон, говоря о Шекспире?
— Нет, — говорит Дэн, и он не лукавит. — И она не была индианкой. У нее просто плохая кожа.
Не знаю, как справиться со своими чувствами. Я действительно счастлива, что меня не уволили, но мне жаль Микаэлу. В этом городе очень сложно завести друзей, а мне казалось, что мы стали ближе.
— Хочешь, поедем в мексиканский ресторан? — предлагает Дэн.
— Нет, мой желудок еще не отошел от разговора
— Рейч, возьми себя в руки! Я понимаю, ты расстроена из-за Микаэлы, но ведь ты не виновата. Виктория выбрала тебя. Вот и все. Постарайся радоваться, ладно? Ты ведь теперь часть этого бизнеса.
— Я никогда не получу ответ из Школы кино и телевидения, — ною я. — Им не понравился мой сценарий.
Дэн открывает ящик стола, достает остатки марихуаны и начинает скручивать сигарету. Как здорово иметь такого друга, как Дэн! Он очень хорошо меня знает и понимает, что именно мне нужно в подобном настроении. А со мной такое часто бывает. Мистер Мерчинсон тоже знал эту мою особенность. Он говорил, что я слишком чувствительна, и такие люди, как я, страдают и от чужих проблем также.
— Вот что делает тебя писателем, — сказал он мне однажды. — А ты, конечно, знаешь, что Кьеркегор говорил о писателях.
— Кто?
— Он говорил: «Весь мир можно разделить на тех, кто пишет, и тех, кто не пишет».
— И какая часть лучше? — спросила я.
Но в ответ он лишь шикнул на меня, а потом закрыл дверь в класс и погасил свет.
ГРИФФИН
Обмануть бывшего заключенного оказалось не так уж сложно! Ленни Траск хотел увидеть контракт собственными глазами. Никаких проблем, амиго! Я отсканировал оригинал, изменил срок действия с трех лет на пять и распечатал новую копию, только без подписи. Мне оставалось лишь расписаться, и это тоже было несложно: я миллион раз подделывал подпись Тревиса на фотографиях для поклонников и журналистов. Никогда не думал, что в мои обязанности будет входить «беловоротничковая преступность» [29] , но разве у меня есть выбор? Мне нужно начать поиск своего «я»! Поднявшись выше по «цепи питания», я перестану заниматься преступной деятельностью. Все знают, что я хороший парень! Но Джонни предъявляет ко мне, как к работнику, очень жесткие требования, и я вынужден выполнять их. Меня нельзя привлечь за это к ответственности! Я постоянно убеждаю себя в этом. Наверное, Эйхман [30] думал так же.
29
Преступления, совершаемые «белыми воротничками» и непосредственно связанные с их профессиональными знаниями и умениями.
30
Эйхман, Карл (1906-1962) — немецко-фашистский военный преступник. После разгрома фашистской Германии во 2-й мировой войне бежал в Аргентину, откуда вывезен в 1960 г. израильской разведкой. Казнен.
Закусываю губу и вздыхаю.
Получив документ, Ленни внимательно изучает его, а потом протягивает Тревису:
— Это твоя подпись?
Пока Тревис изучает подделку, мой желудок сходит с ума.
— Ага.
Ленни показывает ему текст:
— Видишь это? Никому не давай обязательств на такой срок! Усек?
Тревис испуганно кивает и уходит из комнаты.
— Тебе не поздоровится,
Меня снова начинает мучить изжога.
— Можешь не сомневаться, с ним все в порядке. Он пристально смотрит на меня:
— А по-моему, ты дрожишь, приятель.
— С чего мне волноваться? — нервно поправляю я воротник.
— Это ты мне скажи.
— Тут и говорить нечего.
— Расслабься! — хлопает он меня по спине. — Я просто тебя испытываю. Вижу, ты хороший парень! Вот твоего босса я не люблю!
Чувствую такое, сильное облегчение, что готов обнять Ленни.
— Лен… — Тревис входит в комнату, таща за собой набитый рюкзак. — Так мы едем?
— Как только проводим Гриффина.
— Ребята, куда это вы собрались? — интересуюсь я.
— В небольшое путешествие, — сообщает Лени.
— На пару дней, да?
— Может, на пару дней или на пару недель, а возможно, и на пару месяцев, правильно, Тревис? Решим по ситуации.
— А как же «Огненная дыра»? — В моем голосе появляются панические нотки. — Тревис, мне нужно твое согласие. И могу назвать тебе двадцать миллионов причин, почему ты должен сказать «да».
— Давай, — говорит Ленни, подталкивая меня к двери, — только реальных.
— Ладно, но как я вас найду?
— Это подождет, — говорит Ленни, обнимая меня чуть сильнее, чем требуется. — Если я и усвоил что-то в жизни, так это то, что никогда нельзя вести переговоры с позиции слабого. А сейчас вы с Джонни выглядите не очень. Мы нужны вам, а не наоборот.
— Но мы представляем интересы Тревиса, — пытаюсь протестовать я.
— Конечно, но пятнадцать процентов от ничего — это ноль. — Ленни открывает дверь, ухмыляясь, точно как его братишка, и захлопывает ее за моей спиной.
Глотаю две таблетки «Тамс», сажусь в машину и возвращаюсь в офис. Не знаю, как сообщить Джонни плохие новости. Но сейчас мои мысли заняты Ленни: этот парень чертовски умен. Мне есть чему у него поучиться. Конечно, он новичок в нашем бизнесе, поэтому и от меня может кое-что перенять.
Когда Ленни вернется, мне стоит многое с ним обсудить.
— Он согласился, — сообщаю я Джонни, пытаясь изобразить некий энтузиазм.
— Слава Богу! — кричит тот, выскакивает из солярия и, пританцовывая, направляется к телефону.
Его пыла с лихвой хватило бы на нас двоих. — Свяжись с Рэндаллом Блумом и скажи ему, что вопрос с «Огненной дырой» решен. Мы сразу отправим контракт Тревису, а потом позвоним в «Вэрайети».
— Я бы не торопился, — спокойно говорю я. — Он купился на подлог, но абсолютно не заинтересован в этом фильме.
— Что?!
— Даже хуже. Тревис и Ленни отправились в небольшое путешествие. Ленни сказал, что они «с нами свяжутся».
— Небольшое путешествие? Кто, в конце концов, здесь главный? Куда и на сколько они отправились?
— Я могу ответить только на один из этих вопросов. О том, кто здесь главный. И ответ — Ленни.
— Немедленно найди этого сукина сына, или ты уволен!
— Уволен? Я? Джонни, я так не думаю. В мире есть только два человека, которые знают правду о контракте Тревиса, и я — один из них.
— Ты что, шантажируешь меня, сволочь?
— Джонни, ты сделал это своими руками.
— Ты, неблагодарный маленький…
— Давайте поговорим о Барте Абельмане, — предлагаю я.
Похоже, Джонни тяжело дышать. Он поворачивается ко мне спиной, считает до десяти и прилагает все усилия, чтобы обуздать свои буйные эмоции.