Ассистенты

Уильямс Робин Линн

— Кейша, ты спасла мне жизнь, — хрипит он. — Ты спасла мою чертову жизнь.

Я это сделала, так ведь? Поверить не могу. Я действительно спасла ему жизнь. Беру полотенце, смачиваю его немного и вытираю Тревису лицо и лоб.

— Я не знаю, что тебе сказать, — лепечет он слабым голосом.

— Тише. Не нужно ничего говорить.

— Это дерьмо застряло у меня в горле, я пытался привлечь их внимание, потому что не мог даже дышать. А все решили, что я прыгаю для того, чтобы повеселить их. Потом я прибежал сюда и пытался справиться сам.

— Хорошо, а теперь

помолчи.

Позади нас начинается суета. Входят два врача с чемоданчиками. Тревис еще слишком слаб, не может подняться, и я считаю, что сейчас не стоит тормошить его. Врачи измеряют пульс, изучают его состояние, обсуждают цвет кожи и размер зрачков, но, похоже, причин для серьезного беспокойства нет. Они просят меня рассказать, что произошло, и продолжают осмотр, повторяя, как сильно ему повезло.

— Я знаю, — соглашается Тревис.

Через пару минут врачи заканчивают.

— Все в порядке, — говорит один из них. А второй достает крошечный цифровой фотоаппарат и фотографирует Тревиса, лежащего на полу рядом с унитазом.

— Эй, вы не имеете права!

Но они поворачиваются и уходят. Я бросаю Тревису, что сейчас же вернусь, и бегу за ними. Проношусь по опустевшему дому через открытую входную дверь и вижу, как врачи бегут к «скорой помощи». Больше нет ни одной машины, все успели смыться.

— Вернись, придурок! — кричу я, начиная отставать. Я уже вижу этот снимок на обложке скандального «Нэшнлинкуаирер». Понимаю, что меня это не должно волновать, но ничего не могу с собой поделать. Я беспокоюсь за него. Что бы ни говорили о Тревисе, он неплохой мальчик!

— Кейша! — Это Лу. Он появляется в начале подъездной дорожки, рядом с машиной «скорой помощи».

— Останови их! — ору я.

Лу первым успевает к машине, парень с фотоаппаратом пытается оттолкнуть его. Но Лу в два раза крупнее, и тот сдается.

— Он сфотографировал Тревиса! — запыхавшись, подбегаю я.

— Кто из них?

— Вот этот.

Лу смотрит на парня и протягивает руку:

— Давай взглянем на твой фотоаппарат.

Никогда не замечала, какие у него большие руки.

Интересно, о чем это свидетельствует?

— Кто ты такой, твою мать? — хорохорится врач.

— Сомневаюсь, что это имеет значение, — спокойно отвечает Лу. — Я раза в два крупнее тебя, и думаю, мне понравится потоптаться на твоем горле. — Парень все понимает, лезет в карман и подает Лу цифровой фотоаппарат. Тот смотрит на фотографию и восхищенно присвистывает: — Отличный снимок, штук двадцать пять, не меньше! — Тут он замечает, как я волнуюсь, бросает фотоаппарат на асфальт и дважды бьет по нему каблуком. — Ой! — прищуривается он.

— Твою мать! — ругается врач.

— Выметайтесь отсюда, — приказывает Лу. — И радуйтесь, что мы не вызвали полицию.

Парни садятся в машину и уезжают.

— Поверить не могу, что ты сделал это, — говорю я Лу.

— Ну ты же все понимаешь.

— Нет. В чем дело?

— Я задумался, чем зарабатываю себе на жизнь. Вся эта беготня, фото знаменитостей и попытки продать их подороже. А я помню себя ребенком. Одиннадцатилетний мальчик из Чикаго: худой,

страшный, немного потерянный. И вот однажды мой папа-таксист приходит домой и показывает большой старый фотоаппарат, который обнаружил на заднем сиденье машины. Он сказал мне, что полдня искал его владельца, заново проезжая весь маршрут, но так и не нашел. И решил, что отдаст фотоаппарат мне, потому что на прошлый день рождения я не получил от него подарков. — (Надо же, Лу рассказывает мне такие вещи!) — Я мечтал стать известным фотографом, настоящим мастером, но оказалось, что умею лишь неплохо фотографировать друзей в неловких ситуациях.

— Лу, ты ухаживаешь за мной? — неожиданно понимаю я.

— Да, — смеется он.

— О Господи, Тревис! Я совсем о нем забыла!

Бегу в дом вместе с Лу. Тревис уже сидит в кровати и удивленно смотрит на нас. Похоже, к парню постепенно возвращаются силы.

— Кейша, — мечтательно произносит он, — мой ангел! — И поворачивается к Лу: — Ты знаешь, что эта девушка спасла мне жизнь?

— Ничего особенного, — отмахиваюсь я, но на самом деле очень горжусь собой.

— Ты не уволена, — сообщает он мне.

— Тебе не кажется, что сначала нужно оговорить это с Ленни?

— Нет, — качает головой Тревис. — Есть вопросы, которые мужчина должен решать сам.

Это слова из его последней роли, и он произносит их именно так, как они звучали в фильме. Вполне убедительно! Я слышала их уже миллион раз, но по спине у меня по-прежнему бегут мурашки.

— С тобой действительно все в порядке? — интересуюсь я.

— Кейша, я видел свет, — мечтательно произносит он. — Это был яркий свет, именно такой, как рассказывают. Ослепительно яркий! И я уже шел к нему.

— Не хочу слушать эту ерунду, — говорю я. — Пойду позвоню Марте. Нужно все убрать, до того как вернется Ленни.

ДЖЕБ

Задний двор дома Блума — день

Мы с Эшли расположились рядом с бассейном. Кусты роз, лопаты, мешки с землей и удобрением. Это лучшая неделя в моей жизни: садоводство во время ленча. Каждый день в час дня я приезжаю с растениями и всем необходимым для посадки, а после работы мы с Эшли едим на кухне. Мы уже посадили небольшой огород: помидоры, огурцы, зелень и тыквенные. Мне нравится это занятие. Поверить не могу, что это я, большой Джеб, стою на коленях в грязи и играю в садовника. Но я действительно работаю с удовольствием. Поворачиваюсь и смотрю на Эшли.

Крупный план

ВОЛОСЫ ЭШЛИ убраны под шляпу от солнца с широкими полями. На шее, у самых корней, вижу прекрасную родинку, похожую на крохотный кусочек угля. Отвожу глаза, чувствуя, что начинаю возбуждаться. Это не самое главное.

— Посадим сначала желтые, а потом розовые, или вперемешку? — спрашивает она.

— Лучше посадим их вместе. — Мне нравится говорить о «нас», словно мы единое целое.

Эшли кивает, внимательно рассматривая участок.