Астровитянка
Шрифт:
— Здравствуй, Джерри, — негромко сказала Никки. Дыхание Джерри остановилось. Никогда-никогда прежде он не слышал таких ласковых слов. Окружающий мир замер и потерял реалистичность.
— Здравствуй, Никки, — он ответил так, как только может ответить совершенно счастливый человек, целую вечность прятавший свои истинные чувства в тёмном деревянном сундуке.
Никки всё услышала и радостно улыбнулась. Вокруг них медленно вздымались волны тёмного серебра, вспыхивающие в земном лунном свете.
— Умеешь плавать на спине?
Джерри плыл и смотрел в
— Мы плывём среди моих любимых звёзд, — указывала Никки на звёзды, мерцающие сквозь купол. — Летний Треугольник — мой главный космический маяк: Вега из созвездия Лиры, Альтаир из Орла и Денеб, альфа Лебедя. Голубая Вега светит ярче всех. Когда мне становилось совсем одиноко на астероиде, я дожидалась темноты, поворачивалась на спину в центре пруда и долго плыла среди маяков из альфа-звёзд. Я знала, что кто-нибудь обязательно смотрит на те же звёзды с Земли, на которой я никогда не была. Это ощущение меня очень грело — будто кто-то рядом и держит руку на моём плече. А ты смотрел на звёздное небо?
— Конечно, и часто… — сказал Джерри. — Вега, Альтаир и Денеб летом собирались прямо над нашим домом.
— Значит, это ты и был! — тихо сказала Никки, и её рука обняла Джерри покрепче.
Юноша вдруг понял, что без ночного звёздного купания его жизнь была и не жизнь вовсе. Но сказал почему-то совсем не о том:
— А ты не боишься плавать в темноте? В озере, говорят, живёт лохнесское чудовище…
— Я уже подружилась с местными водочудиками…
Они подплыли к мелкому пляжу островка.
— Можешь снять мокрую одежду, — сказала Никки.
— Зачем? — машинально спросил Джерри и уже в следующую секунду решил, что задал самый дурацкий в своей жизни вопрос.
— Вы же не любите так ходить! — удивилась Никки. — Я как-то пришла на завтрак в мокрых шортах и майке — сразу после бассейна — что тут началось! Все забеспокоились, стали спрашивать: что случилось? — а кухонный компьютер приставил ко мне сразу двух кентавриков, чтобы вытирали за мной лужи, как за невоспитанным щенком…
Джерри с трудом стянул хлюпающую рубашку, избегая смотреть в сторону девушки.
— Странные вы, люди, — задумчиво сказала Никки. — Здороваетесь за руки, а ведь гораздо веселее при встрече гладить друг друга по голове… не купаетесь звёздной ночью, не носите приятную мокрую одежду и не целуете тех, кого вам очень хочется поцеловать.
— А как называются те, которые всё это делают? — спросил Джерри.
— Астровитяне.
— Хочу быть астровитянином! — воскликнул юноша.
Девушка промолчала. Звёзды с любопытством смотрели на них сквозь купол. Плескала озёрная волна. Джерри вдохнул в себя побольше воздуха и повернулся. Никки лежала на влажном песке, глядя на него блестящими глазами. Её мокрые волосы походили на хрустальную шапочку.
Джерри наклонился и решительно поцеловал девушку, которую так давно хотел поцеловать.
Грянул гром, и всё вокруг
— Я больше не смогу жить без тебя, Никки, — твёрдо сказал Джерри, ощущая её душистое дыхание на своём горящем лице.
— Ты и не будешь — по простой причине: отныне ты — мой Лев, я тебя никогда и никуда не отпущу… — так же твёрдо произнесла Никки и крепко обняла его за шею.
Молния сверкнула им в лицо, и снова грянул лунный гром, сметя обломки старого мира вместе со страхами и кошмарами.
Могучая Сила кроется в Главных Словах!
Тайна Никки и Джерри раскинула крылья и превратилась в Тайный Мир Двоих, в котором не действовали старые смешные табу. И были они первые люди в Мире, счастливые и свободные, и история их Вселенной только началась.
Джерри поморгал ослеплёнными глазами, потом посмотрел на своё обнажённое тело — оно его больше не смущало. Юноша изумлённо подумал: «Может, это сон? Мы только что сидели за столом, ужинали… и она была далека и недостижима, как могут быть далеки облако, птица, звезда… и я не разрешал себе часто смотреть на неё, и была она привычной болью в моём сердце…»
— Справедливость превыше всего, — сказала Никки, — если у меня есть свой Лев, то у тебя будет свой Леопард… — и она взяла Джеррину ладонь и смело провела ею по леопардовой шкуре, усыпанной огромными каплями и линзочками воды. Юноше показалось, что все чувства собрались и зазвенели на кончиках его пальцев. Мелкая вода вокруг Джерри с шипением закипела.
«Это не сон! Такое и во сне не может присниться!» В следующее мгновение Никки оказалась на ногах и побежала по пляжу, далеко разбрызгивая воду. А Джерри заворожённо следил за тёмным тонким силуэтом, ошеломляюще режущим серебряный фон озёра.
Он глубоко вдохнул ночную прохладу, вскочил и устремился вслед за девушкой, исчезнувшей в жёлтом облаке прибрежного цветущего дрока. Никки нашлась в середине островка, на крошечной полянке, заплетённой глициниями и дурманящими белыми камелиями. Юноша схватил, поднял на руки свою драгоценность и прижал к груди. Леопард охотно свернулся клубочком, обвился вокруг его шеи и замурлыкал.
— Я не блестящая партия, — решительно сказал Джерри этому беспечному котёнку, — у меня нет денег, нет влиятельных родителей… вообще их нет… и, кажется, есть латентные гены заикания и диабета. И ещё я твой финансовый пожизненный должник.
— Я не блестящая партия, — эхом пробормотала Никки-Мурлыкающий-Клубочек, — у меня нет ни денег, ни семьи… про свои гены я вообще ничего не знаю… я пожизненный инвалид: стоит перегореть паре процессорных кристаллов — в часах и ожерелье, — и я безнадёжно умру в течение шести минут…
И ещё я всё время попадаю в смертельные передряги, и ты уже спасал меня несчётное число раз… я твой многожизненный должник.
Джерри несогласно помотал головой:
— Ты самая талантливая и красивая девушка на всех планетах… Ты поразительна, и тебя ждёт великое будущее…