Астровитянка
Шрифт:
А Никки командовала:
— Выдохни… расслабь грудь… ноги…
Он слушался, всё ещё чувствуя волнующий след прикосновения руки девочки на лице, а Никки негромко запела весёлую песню на певучем и красивом языке, непонятном Джерри:
Князь Оберон — хозяин мой, Страны чудес верховный маг. В дозор ночной, в полёт шальной Я послан, Робин-весельчак. Ну, кутерьму Я подыму! Потеха выйдет неплоха! КудаДжерри улыбался с закрытыми глазами: что он, маленький мальчик, чтобы засыпать под колыбельную песенку? А потом, вслушиваясь в приятный голос Никки, и правда почувствовал, как напряжение, терзающее его целый день, куда-то пропало. И он сонно сказал, не открывая глаз:
— Если ты не поступишь, я тоже не пойду в этот Колледж…
— А я и не сомневалась, Джерри-лев…
И Джерри крепко заснул. Они оба здорово вымотались с этой подготовкой к экзаменам.
Детей крадём — Взамен кладём Мы эльфов — шутка неплоха! Готов подлог — И наутёк! Ищите ветра: — Ха-ха-ха!Глава 5
Экзамен
Джерри спал таким крепким сном, что утром его разбудил только настойчивый стук Никки в дверь. Мальчик мгновенно проснулся — уже полдевятого утра!
Они с Никки быстро позавтракали в кафе, а вокруг пациенты желали им удачи или подпускали острые шпильки в адрес горе-кандидатов в Колледж, где учатся только вундеркинды из мультимиллионеров. Но все без исключения спешили занять места в холле перед большим экраном, где Главный Лунный телеканал будет вести передачу со стадиона и показывать нервные лица лидеров соревнований.
Джерри, стремительно поглощая жареный бекон с яйцом, сказал:
— Я выспался прекрасно — ты, наверное, колдунья!
— Конечно! — Но у самой Никки залегли под глазами синие круги.
— А ты-то хорошо спала?
— Неплохо, но за одну ночь не наверстаешь недосып трёх месяцев.
Джерри владело состояние взвинченной весёлости, когда на все возможные неприятности человек уже махнул рукой, и его несёт вперёд эйфория бесшабашности.
— Мне нравится твой кураж! — Никки оценивающе смотрела на него и улыбалась.
— А если мы всё-таки проиграем экзамен? — возбуждённо хохотнул Джерри.
— Ну, у нас есть ещё мой астероид, купим боевой лазер и спрячемся там! — и оба засмеялись.
Перед дверью Никки они расстались, крепко пожав друг другу руки и обменявшись не очень понятными им, но такими традиционными напутствиями:
— Ни пуха ни пера тебе, Никки!
— Иди к лунному чёрту, Джерри!
В чашу стадиона, вписанного в крутобокий кратер, вливались потоки ярко одетой публики. Гомонящие людские струи разбивались на ручейки и водовороты, растекались по склонам трибун и дробились на отдельные тела бусины, нанизываясь на нити скамеек. Солнце жарило сквозь купол, и болельщики, слетевшиеся со всех концов Солнечной системы, шумели и потели. Портативные кондиционеры и ледяные напитки шли нарасхват. В середине стадионного пространства висел гигантский куб с четырьмя стенками-экранами для трансляции изображений участников. Сейчас телекуб транслировал песенные хиты последнего сезона, причём Лунный телеканал
«Автомобили „Луноход-3000“ — десятилетняя гарантия от песка!»
«Недвижимость Полярной Ривьеры — море воды и солнца!»
«Летние моды — сногсшибательные жидкокристаллические дизайны Бессо!»
«Вакансии на шахтах Марса — станьте миллионером за два года!»
Школьники, прибывшие на тест, уже затопили залы и аудитории Лунного колледжа, единственного Колледжа с большой буквы. Все другие лунные школы были просто «колледжи». Хотя в аудиториях сдавать было не так удобно, как дома, считалось, что здесь участникам помогают сами стены. А многие всю жизнь мечтали посмотреть на легендарную Школу Эйнштейна, поэтому в день экзамена в залах Колледжа традиционно не хватало мест на всех желающих.
Два комментатора Лунного телеканала — Джикси и Тимоти — наперебой обсуждали предстоящий экзамен. Они славились как самые знаменитые телеведущие Луны. Как обычно, один из них — Джикси — играл роль добряка-оптимиста, другой — Тимоти — роль мрачного брюзги. Впрочем, эти роли отражали реальные характеры артистов.
— Сто двенадцать тысяч участников! — захлёбывался от радости Джикси. — Рекордное число!
— Подумаешь… — бурчал Тимоти. — Каждый год Колледж обновляет рекорд по числу претендентов. Бедные лузеры!
— Выпускники Школы Эйнштейна принимаются без экзаменов в любые университеты! — надрывался Джикси. — Вы слышите, в любые!
— За деньги, которые студенты выкладывают за Колледж, — язвил Тимоти, — можно отучиться в десяти университетах.
— Девяносто одна тысяча школьников сейчас устраиваются поудобнее перед экранами фирменных мониторов на Земле, четыре тысячи — на Марсе, две тысячи рассеяны по астероидам, спутникам и космостанциям. А двенадцать тысяч приехали сегодня в Колледж на экзамен — испытать свою судьбу и талант! — вещал оптимист Джикси.
— И зачем припёрлись сидеть в шумных и душных залах, устроились бы лучше с луна-колой дома… — скрипел Тимоти.
— Ты не прав, Тимоти, статистика показывает, что процент поступивших больше среди тех, кто сдавал экзамены в самом Колледже, — утверждал Джикси.
— Ха! Статистика! Есть ложь, есть отъявленная ложь, а есть статистика! — держал марку Тимоти.
— Мне подсказывают, — спохватился Джикси, — что всего у меня получается сто девять тысяч участников. Где ещё три тысячи? Куда я их дел? А! Ну конечно — проклятый склероз! — это школьники самой Луны, которым не хватило места в Колледже. Раньше заявочки надо было присылать, любезные мои! Больше всего таких лунных школьников, поступающих в Школу Эйнштейна, сидит сейчас в Луна-Сити, Чайна-тауне, потом в Нью-Москоу и Мун-Дели. Хо-хо! Даже из Лунного госпиталя у нас сегодня два участника!
— Совсем больные, видно, — ухмыльнулся Тимоти.
— Итак, экзамен разбит на три сессии по полтора часа каждая. Порядок следования предметов определён недавним жребием — мы все наблюдали за этой торжественной процедурой с участием самого Президента Луны и обоих финалистов Вселунного конкурса красоты. Могучий Лунный Тарзан чуть не сломал барабан для жеребьёвки, а Лунная Венера в этом году побила рекорд зрительских симпатий! — заливался соловьём Джикси.
— Ближе к делу, — мрачно напомнил Тимоти.