Ася

Иголкина Леля

— Хорошо, — кивает.

— Буквы «О» и «Т» встречаются дважды, Ася. Одиннадцать не выйдет.

— Хорошо, — моргает, еще раз соглашаясь.

— Как ты себя чувствуешь? — смотрю на то, что у меня осталось, перебираю буквы, откидывая лишние или те, с которыми тяжело что-то подходящее соорудить. — «ВЕРА», четыре очка, — опускаю вниз простое слово.

— Угу.

— Ты не ответила. Голова кружится? Тошнит? Знобит?

— Я домой хочу, — Ася шепчет, низко опуская голову.

Она играет с малышом, накручивая себе на указательный палец худую шевелюру

парня. Я помню прикосновения матери к моей голове. Вернее, я вспоминаю, когда наблюдаю, как это делает жена.

Странная была пара — мои родители. Красивый, но незрячий, муж, и грозная молоденькая южанка, козыряющая греческой горбинкой на носу и завитушками надо лбом и по вискам. Если я не ошибаюсь и правильно всё понимаю, у неё были нездешние родословные корни. Что-то испанское или португальское? Возможно, нечто местное. Кавказ? Или Ближний Восток? Что связывало этих людей, я до сих пор в толк не возьму, но эта необыкновенная по внешности женщина вышла замуж за отца, родила меня, а после повела себя, как уставшая от совместной жизни с нездоровым человеком и маленьким ребёнком сука.

— Ася, как твои дела? — смахиваю буквы и убираю в сторону тетрадный лист.

— Ты всё испортил, — она перекрещивает руки и укладывает узелок себе на грудь.

— Не возражаешь? — поднимаюсь и возвышаюсь над ней. — Пусть поспит в переноске, — подхватываю Тимку и бережно опускаю в специальное, предназначенное для сна, место.

— Когда меня выпишут, Костя? — транслирует мне в спину Ася.

— Вероятно, завтра-послезавтра.

— Фух! — она, похоже, громко выдыхает и тихонечко хихикает. — А то я подумала, что отсюда никогда не выберусь.

Солнце скрылось. За окном, похоже, помутнение и августовская тьма. Будет дождь? Возможно, ветер? Гроза, ливень, шквал? Пора!

— Подвинься, пожалуйста, — повернувшись к ней лицом, говорю.

— Зачем?

— Я не помещусь на том клочке, где царствовал Тимоша. Ася, не упрямься, — направляюсь к ней. — Хочу поговорить…

Но не о том! Нет! Этого не будет. В этом месте я не смогу сказать, что киста переросла в нечто несуразное, затем спровоцировала собственный разрыв и отравила содержимым женскую брюшину, а напоследок организовала зачатки заражения и привела к смерти канала, по которому её яйцеклетка достигает маточного нутра.

— О чём? — Ася ерзает на кровати, передвигается на ягодицах и освобождает место, на которое я тут же забираюсь.

— Нам негде жить, жена, — поправляю простыню.

— А? — повернув голову, обращается ко мне лицом.

— Я затеял небольшой ремонт. Скоро закончат. Уверен, что тебе понравится. Там высококлассный специалист за главного, а Колька следит за процессом и докладывает мне, пользуясь спецсвязью. Ась…

— Что случилось?

— Нас приглашают погостить в одном необычном месте.

— Что?

Ярослав настоял на том, что после выписки, учитывая разгром, который я самовольно организовал у нас, мы обязаны с женой временно остановиться, пожить у них, вернее, у меня, точнее, там, где я родился и вырос, и где сейчас обитают

Горовые, когда приезжают летом проведать море и струящиеся разноцветные пески.

— Помнишь Ярослава?

Он приходил один раз, где-то пять дней назад. Представился, познакомился с моей женой, потискал хихикающего Тимофея, а напоследок шепотом, когда я провожал его, заверил, что Дарья требует встречи с Асей и просит остановиться у них, пока всё не успокоится и само собою разрешится.

— Да. У него ведь нет руки?

— Да. Ася, послушай, пожалуйста, — смотрю в женское лицо, старательно налаживая зрительный контакт. — Это маяк! Помнишь, я говорил, что продал отцовский дом и…

— Они владельцы, да? — подняв руку, Ася трогает мои волосы, убирает упавшую на лоб прядь, перебирает пальцами, прикасаясь к коже.

— Даша — двоюродная сестра Юли. У них одна фамилия, их отцы — родные братья. Но…

— М-м-м, — Цыпа стонет и закрывает глаза.

— Мы дружим с детства, синеглазка. Дашка — интересная девчонка, теперь уже женщина и мать, она танцует. Аргентинское танго! Знаешь, что это такое?

— Нет.

— Я хочу провести время только с тобой и Тимкой. Гостиница — не вариант. Ты слишком слаба…

— Я здорова? — явно насторожившись, неожиданно задает вопрос.

— Тебя скоро выпишут.

— Костя, кисты больше нет? — она заглядывает, делая маленький нырок.

— Нет.

— Слава Богу, — откидывает голову на подушку и водит ею из стороны в сторону, купаясь в волосах.

— Ты согласна? — слежу за тем, что она делает.

— Это ведь неудобно, — снова возвращается ко мне.

— Удобно, Цыплёнок. Там несколько построек на территории. Мешать никому не будем. Хозяева планируют уехать в скором времени. Только мы: ты, Тимофей и я. Что скажешь?

Такая туристическая база! У Смирновых огромная семья. Два брата оказались дважды плодовиты на девчонок. Четыре сестры — Даша, Ксения, Юля и смешная Ния. Отцовский двор, заброшенный маяк и хозпостройки идеально подошли им в качестве возможного места отдыха на морском берегу. Дешево и сердито. Я на совесть постарался, когда дорабатывал проект, придуманный старшим Смирновым, так что места хватит всем, тем более что Горовые собираются обратно в город: их дочери давно пора в школу, а младший сын якобы заскулил и стал требовать регулярных свиданий с родителями, предусмотрительно закинувшими его к старикам.

— Ты этого хочешь? — она ложится на мое плечо, обняв за талию, потирается щекой по моей груди.

— А ты?

— Не знаю. Эта Даша дружна со своей сестрой?

— Какая разница?

— Ты был женат…

— Это прошлое, Ася, оно есть у каждого. Вот, например, твое прошлое.

— Я же извинилась…

За то, что отдала моего ребёнка «тётушке» Алине! С опозданием, конечно, но Цыпа рассказала всё: кто эта женщина, почему жена осмелилась и решилась, с чем был связан такой объективно глупый шаг и откуда взялось безграничное доверие к той, которую она видела всего чуть-чуть, совсем немного — от силы пару-тройку раз.