Ася
Шрифт:
«Как здоровье? Твою мать, привет!» — он, вероятно, караулит переписку, потому как очень быстро строчит мне ответ.
«Всё хорошо» — растягиваю рот улыбкой.
«Я спрашиваю о жене, козёл!» — добавляет небольшое уточнение бывший тесть.
«Спасибо. Потихоньку. Ася поправляется».
«Дашка в красках донесла, Костя. Не обижайся на неё» — набивает быстро и так же скоро отправляет. — «Обошлось? Помощь вам нужна?».
— Костя? — опять зовёт жена.
«Сейчас занят, Сергей. Напишу позже» — отмашку быстро подгоняю.
«Уважь и не забудь! Я ведь не
Не сомневаюсь, старый хрен и добрый друг!
— Что случилось? — выбираюсь в комнату, которую считаю местной кухней.
— Он уснул, — она качает на своей груди размякшего от сытости смешного барбосёнка, развесившего пухлые ручонки по обеим сторонам.
— Зачем ты подняла его? — подскочив, страхую сына и жену. — Аська, ты неисправима!
— Я забыла, — гундосит, быстро смахивая случайную слезу. — У меня ничего не болит, ничто не беспокоит. Я…
— Врач сказал: «Нет!», — повернувшись к ней спиной, направляюсь в комнату, чтобы уложить сынишку для дневного сна. — Где его рация?
— Здесь! — она вращает кистью.
— Всё! Иди сюда, — подзываю синеглазку. — Что-то будешь ещё брать?
— Сумка там, — кивком указывает через своё плечо. — Всё нормально? Ты покраснел. Голова болит? Кровь идёт? — с читаемым волнением смотрит мне в глаза.
— Ты берёшь на пляж альбом? — обращаю внимание на торчащий уголок картонки.
— Инга заинтересовалась и… — крайне неохотно отвечает. — Костя, что с тобой?
— Ты меня взбесила! — пугаю тоном, выставив по направлению к Асе руки.
— Я? — взвизгнув, в мгновение ока отлетает. — Ну, прекрати, пожалуйста, — хлопает как будто крылышками по своим бокам.
— Вы с Тереховой подружились, что ли? — с нескрываемой в голосе издёвкой задаю вопрос.
Не могу в подобное поверить! Ещё вчера эти женщины люто враждовали, друг друга ненавидели, старались ощутимо укусить за ляжку, прокрутить сосок и плюнуть в симпатичную мордашку, а сегодня, видимо, намерены, разложить одну пляжную подстилку, на которой раскурят трубку мира и ударят по ручонкам, задумав безупречный мастер-план.
— Ты возражаешь?
— Всё равно. Просто…
— Мы общаемся, Костя, и не более того.
Утешает? Радует? Или на что-то путное благословляет?
— Так! — оборачиваюсь ещё раз, чтобы одним глазком взглянуть на Тимку. — Отлично. Идём, а то там народ заждался. Эти мальчики желают жрать! — прыснув, заключаю. — Троглодиты! Окрошку им не наливать, жена. Пусть употребляют свой шашлык и рыбу.
— Я бы от рыбки тоже не отказалась.
— Дружи со мной, — обняв её за талию, сильнее прижимаю. — Я соскучился, — целую солнечный висок и всё-таки немного отпускаю. — Вперёд, Цыплёнок. Нас ведь ждут великие дела! — шлёпнув по женской ягодице, подгоняю в путь.
— Тебе кто-то звонил? — переплетает наши пальцы и тянет за собой.
— Никто. Старый знакомый интересовался состоянием моего здоровья. Это? — свободной рукой указываю на собранную сумку. — Иди туда…
— Мы думали, что вы с Асенькой забыли о нас? — затягивается никотином Фрол. — Затянул интим? Старый ты развратник, босс! Итак, куда
— Отдыхает. Не наигрался по дороге?
— У-у! — причмокнув, выпускает серый дым из раздавшихся ноздрей, ушей и рта.
— Ромыч, ты здоров? — поворачиваюсь к помалкивающему Юрьеву.
— Ей весело, когда она не со мной, — кивком указывает на Ольгу, которую просто-таки разрывает от безудержного смеха. — Посмотри, как искренне хохочет. Давно не видел радость на её лице.
— Пусть отдыхает, — поворачиваюсь к той компании спиной.
— Типа терапия? — с надеждой смотрит мне в глаза.
— Называй, как пожелаешь, но Ася подружилась с ней.
Что, если честно, очень странно! Ольге, если персональная карточка из отдела кадров не врёт, будет совсем скоро тридцать восемь лет. Что между ними общего и где находятся болевые точки их соприкосновения? Возможно, Цыпе не хватает серьезного общения и разговоров по душам с той, которая через нечто страшное прошла.
— А я вот даже не могу к ней подойти, чтобы не вызвать приступ непрекращающейся рвоты. Прикинь, а? Блюет, сплевывая желчь, и смотрит волчьим взглядом. Ненавижу!
— Ром, скоро всё пройдет.
— Надеюсь, босс. Только это и осталось. Ждать и верить, верить и надеяться.
А ещё эту женщину искренне любить!
— Наладится, — хлопнув по плечу, пространно заключаю. — Все ведь в курсе, Юрьев. Никто уже не осуждает. Полгорода ополчилось на неё, а вторая половина топила за то, чтобы впаять тебе полный срок. Помнишь ведь? И что? Переморгали? Но было трудно! Превозмогли и победили? По-видимому, ты считаешь, что вывезли, руководствуясь одной лишь долбаной надеждой? Прости, но без титанической поддержки от друзей, родных и близких, а также вашего труда здесь стопудово не обошлось. Чего ты скалишься, Сашок? — смотрю на жуткие гримасы, которые корчит наш начфин. — Хочешь, что-то, по всей видимости, от себя добавить?
— Хочу!
— Не надо, — прикрыв глаза хрипит Роман.
— Извини, уже настроился. Не обольщайся, Юрьев. У твоей красотки обыкновенная истерика. Такой женский неопознанный научными светилами психоз. Дружок, но я, конечно же, с тобой! Уверен, что ты встанешь когда-нибудь на нужный путь, если раньше срока не загнешься, пока будешь настойчиво надеяться на нечто лучшее, — с не пойми каких делов не к месту остужает пыл Фролов. — У неё точно не все дома, Ром. Не обижайся, но ты терпила-импотент.
— А ну заткнись! — прожевывая фильтр, говорю. — Какого хрена? Иди помни сиськи Инге? Сбрендил, писька ты чумная?
— Что? — теперь шипит начбез.
— Она гуляет с другими, а ты вздыхаешь за этой стервой, как недолюбленный положительный герой. Сколько уже прошло…
— Закрой, ублюдок, рот! — сжимает кулаки Роман. — Если ни хера не знаешь, так и не лезь сюда. Костя! — с рыком обращается ко мне. — Я тебя предупреждал?
— Тихо-тихо. Я помню, — стряхиваю пепел. — Саша, мы эту ситуацию больше в нашем тесном круге с некоторых пор не обсуждаем.