Ася
Шрифт:
— Это уже было.
— Тебе там понравилось? — передает мне сына. — Ну, в прошлый раз?
— Нет, — обнимаю свое сокровище и поворачиваюсь к мужчине спиной.
— Ась?
— Что?
— Не отворачивайся, пожалуйста. Ведь если сын мой, то ты не сможешь уйти с ним. Он будет со своим отцом, то есть со мной. Что скажешь?
«У меня киста!» — наверное?
Возможно: «Я больна!».
«Я умираю!» — на самый крайний случай.
«Ты только не бросай его! Не отдавай в казенный дом. Не избавляйся от моего ребенка. Пусть я не эта Юля, но сын у меня единственный и неповторимый. Он достоин
— Что скажешь?
— Ничего.
Глава 5
Результат!
«Вероятность Вашего отцовства составляет ноль целых и ноль десятитысячных процентов. Это означает, что Вы не являетесь отцом этому мальчишке!».
То есть? Таращусь на улыбающуюся девицу, только что вынесшую елейным тоном смертный приговор белой суке, которая с пеной у рта совсем недавно доказывала, что спала исключительно со мной и не по принуждению, а чуть ли не из-за большого чувства.
«Проверьте еще раз, пожалуйста» — прижав листок с информацией по содержанию гнилой и гадостной, двигаю по стойке тряпку к ней. — «Она утверждает, что состояла в интимных отношениях только с одним партнером. И…».
«Мне очень жаль, но это не Вы! Результат достоверный, а внизу стоит подпись авторитетного человека…».
«Шутка?» — подмигиваю девке. — «Хочу поговорить с этим уважаемым профессионалом с глазу на глаз. Как его найти?».
«Он сейчас на месте» — кивает, как болванчик, при этом дергает рукой, изображая благожелательную китайскую кошачью лапку. — «Он, кстати, ожидает Вас. Так и сказал с утра, что намечается грандиозный швах. Вы ведь тот самый Константин Красов? Он даже некоторую сумму поставил на то, что „этот несговорчивый клиент“ захочет выяснить отношения и отстоять свои права, демонстрируя недомужественность! Хи-хи! Ой, простите, пожалуйста. Не находите это смешным?».
«Нет! Не нахожу!» — грубо обрываю женский идиотский смех.
«Вы спите с дамой, а она беременеет от другого. Какой напрашивается вердикт?».
«Пахнет судебным иском» — обращение «шлюха» добавляю про себя, а проклятия бухчу себе под нос.
«Разбирайтесь с мамочкой. Однако доктор готов встретиться и все обсудить. Возможно, он предложит Вам альтернативные способы сделать женщину беременной? Например, усыновить очередную безотцовщину…».
«Вам не кажется, что Вы забываетесь? Страх, по всей видимости, напрочь потеряли? Считаете, что все дозволено, потому что натянули медицинский розовый халат? Как бы плакать потом не пришлось, солнышко!».
«Итак, совет номер один. Когда будете подписывать заявление, перед этим все же поинтересуйтесь статусом родного отца ребенка, которому намерены дать свою фамилию. Господи! Это же смешно. Такое даже на голову не натянешь…».
Я ее не только натяну, но нагну и выверну наружу, а после отъе.ашу ногами по впалому дрянному животу!
«Вы нездоровы?» — слежу за мимикой девицы, которая меняется, словно кто-то пультом переключает взрослые каналы, необслуживаемые провайдером по причине их неоплаты. — «Что с Вашим лицом?».
«Ни… Че…
«Как его зовут?» — отступаю от стойки регистратуры.
«Святослав… Ой… Сергей Максимович… Ой… Его фа… Ми… Ли… Я СМИРНОВ!».
Твою мать! Вскрикиваю, просыпаюсь, отклеивая рожу от рабочего стола, я убираю наваждение, пока трясу башкой над документами, в содержание которых, по-видимому, слишком погрузился, раз словил фантасмагорический приход. Приснится же такое. Сколько я не вспоминал эти имена и одну простую в исполнении фамилию? То повода не было — и я решил, что наконец-то стал дурное забывать; то погружен был с головой в работу, то голова болела, то было просто некогда, то временами незачем, то…
— Разрешите? — в приоткрытую дверь просовывается серьезное, слегка надутое и очень грозное, лицо.
— Да, заходи, — двумя руками растираю щеки, надавливаю подушечками пальцев на глазные яблоки, морщусь от того, что кровь полнее заполняет мелкие сосуды и начинает бить в висок.
— Спал?
Он укоряет? Я что-то не пойму. Типа на горячем грозного босса поймал?
— Предпочитаю «медитировал» или «вдохновлялся». Что там? — кивком указываю на массивную папку в руках начальника отдела «по борьбе за собственную безопасность».
— То, что ты просил.
Роман Игоревич Юрьев, сорок лет, высокий брюнет с серыми глазами; почти всегда небрит, небрежно и лениво, так, как нравится девчонкам; сто восемьдесят восемь, возможно, девять, сантиметров живого роста; сухая конституция и немного отрешенный, хотя я предпочитаю формулировку, романтически настроенный пронизывающий до субстанций взгляд. Бывший служитель правопорядка, как будто счастливо женатый на лучшей сотруднице проектировочного отдела, сейчас вынужденно работающей на удаленке. Сейчас? На протяжении десяти, если не ошибаюсь, лет.
— Падай, — киваю на сидение стула, стоящего перед моим столом.
— Чистая кредитная история, Костя. То ли у нее бабла немерено, то ли…
— Сразу с места в карьер? Пошел по банковскому счету? Засунул нос в женские пожитки? Так это я и без расследования знал. Их просто нет, Ромыч. Девчонка, между прочим, не клиентка! — беру из рук усаживающегося Юрьева пластиковую папку. — Если что! На будущее! Андерстэнд? — вскидываюсь, бросая беглый взгляд на сосредоточенное или грустное лицо.
— Это, значит, подработка? — расстегивает пуговицы на светло-сером пиджаке. — Типа факультатив? Я, по всей видимости, теряю хватку, и ты решил специфически поднатаскать лишившегося нюха кобеля? Как-то это… Сам понимаешь! Хозяин стегает пса поводком. И делает это лично, а не приглашает манипулятора, который сначала драконит шавку, а после…
— Фрол, что ли, в подробности не посвятил?
— Кость, при всем уважении, но подобные задания я привык получать только от непосредственного начальника. Сашка — великолепный друг, но…
— Много языком болтает? — аккуратно улыбаюсь.
— Если честно, то я ни хера не понял из того, что он ворнякал в телефонную трубку пять дней назад. Он тебя стебал? Или вы…
— Спасибо за помощь, Ромка, — не спешу открывать обложку, чтобы познакомиться тесным образом с содержимым белобрысой тайны.