Ася

Покровский Григорий Сергеевич

В обед Бурцев опять увидел Асю. Он смотрел на неё, и ему хотелось дотронуться до её руки. Но этот назойливый Шилов всё время крутился около неё. Ася кокетничала, шутками отвечала на его приставания. В Бурцеве всё кипело внутри. Он злился на Шилова. «Если бы были разрешены дуэли, — думал он, — я бы вызвал этого юного шутника на дуэль и посмотрел, как бы он шутил тогда». От этой мысли кровь ударила в лицо, лицо покраснело, скулы задергались. Проходя мимо, Ася взглянула на него. Их взгляды встретились, и ей стало вдруг всё ясно — он влюбился и тайно ревнует. Не доев свой обед, Бурцев вышел. На службу он не шёл, а скорее побежал.

Он твердил себе, что всё это глупости, что ему нет никакого дела до этого Шилова и Аси. Шилов теперь его подчиненный и он не имеет никакого права вмешиваться в его личную жизнь. На службе, занявшись приемом роты, он понемногу стал отходить. Он представлял себе, как примет роту, как займется обучением солдат. Он не будет спать в служебное время, как его сосед Гена. До осени и итоговой проверки за год оставалось всего два месяца. Конечно, рота была без командира больше, чем полгода. Многое упущено, необходимо много работать, но он будет учить их днем и ночью стрелять, водить технику, бегать кроссы, заниматься на гимнастических снарядах. Он сделает их выносливыми, сильными. Ему поможет в этом Шилов: он только пришел с училища, наверняка, привез новую методику по обучению солдат.

Замечтавшись, Бурцев не заметил, как к нему подошел замполит батальона капитан Варежкин.

— Вы знаете, — начал он, — замполит полка майор Шорников приказал нашему батальону изготовить наглядную агитацию вокруг плаца. Наглядная агитация — это огромные кубы высотой два метра, сваренные с уголка, с четырех сторон обшиты алюминиевыми листами. На этих листах пишут слова: «КПСС», «РЕШЕНИЯ 25 СЪЕЗДА В ЖИЗНЬ», ну и другие лозунги. Таких кубов должно быть двадцать штук. Сами кубы надо вкопать в землю и бетоном залить, чтобы ветром не сдуло.

— А мне, зачем это знать, товарищ капитан? — ответил Бурцев.

— Этот уголок, алюминий и бетон надо заработать на стройке. Тут недалеко электростанцию строят. Замполит полка с прорабом договорился. Он приказал твою роту отправить на месяц на стройку.

— Так я же ещё роту не принял! Надо провести строевой смотр роты, принять технику.

— Ну, и принимайте, а Шилов поедет завтра с людьми на стройку.

— А как же я без механиков-водителей? Необходимо запустить двигатели, проехать хотя бы метров сто.

— Вы уже пять лет, как училище закончили, а всё еще училищные замашки. Я вам передал приказ, вот и выполняйте, — с этими словами Варежкин развернулся и вышел.

— Вот тебе расписание занятий, вот тебе вождение и стрельба, — подумал Бурцев, — а сколько же надо стального уголка, алюминиевого листа, краски, а главное, сколько рот будет оторвано от занятий, если в каждой части по велению дурака из Главного политического управления делают такую чепуху.

Время шло быстро. Месяц пролетел почти незаметно. В столовой Бурцев каждый раз видел Асю. Шилова не было, он приходил со стройки поздно вечером. Пищу возили в солдатских термосах прямо туда. Теперь Бурцев мог спокойно смотреть на Асю. Она это понимала, и как только он приходил, появлялась в зале или выглядывала из поварской.

Наконец рота Бурцева возвратилась с «заработков». Кубы красовались вокруг плаца. Они были раскрашены в красный, синий и зеленые цвета и пахли масляной краской. На каждой стороне куба было написано по два-три слова из мудрых речей Л.И. Брежнева и Министра обороны: «Экономика должна быть экономной», «Всё, что создано народом, должно быть

надежно защищено». На одной из граней, обращенных к входу плаца, местный художник рядовой Абрамалиев заканчивал последний штрих. Он подкрашивал лицо солдата в танковом шлеме. Лицо было нарисовано крупным планом, почти на весь щит. Шлем был черным, лицо красным, а глаза синие. Лицо было нарисовано на фоне зеленого танка, который по сравнению с лицом казался игрушечным. Само лицо принадлежало скорее орангутангу, чем человеку. Местные острословы ему сразу дали имя «угроза империализму».

Шорников вышагивал возле куба в приподнятом настроении.

— Теперь, Варежкин, мы можем хоть самого начальника Главного политуправления встречать — его любимые кубы — вот они. Буду просить командира включить тебя в итоговый приказ на поощрение, ценный подарок тебе обеспечен.

— Надо как-то и Бурцева поощрить, его рота помогала.

— Да, и Бурцева не забыть. Благодарность объявим, с задачей справился отменно.

Глава 2

В субботу на построении полка командир объявил воскресенье рабочим днем.

— В воскресенье и всю следующую неделю работаем в парке боевых машин. Вновь назначенный заместитель командующего округом по вооружению через неделю будет в частях нашей дивизии. Заму по технической части майору Пятакову спланировать всю работу в парке.

В строю, кто-то пошутил: «как будто оно было когда-то выходным»

Когда все ушли в парк, Пятаков подошел к Егорову. Лицо его было перепуганным.

— Что будем делать, командир? Я не успею, много неисправной техники.

— Да не будет он техническое состояние смотреть. Необходимо сделать внешний вид, почистить, покрасить, чтобы глаз радовало.

— Ну, если так, то успеем. А куда дели старого зама? Хороший был мужик.

— Как куда? Ты что, не знаешь, что он умер?!

— Как умер?

— Приехал в штаб армии с проверкой. Его там, в оборот взяли вооруженцы. Чтобы в дивизию не ехал и бардак этот не посмотрел, его водкой накачали. Потом водка закончилась. Технический спирт в дело пошел. Бабу ему подсунули, телефонистку из полка связи. Так он на нее залез и скончался. Не знаю, то ли водка — огонь, то ли баба-конь, да только нет мужика.

— Да, жаль. Хороший мужик был. Добряк такой. Всегда можно было договориться. Ну, я пошел, командир.

Неделю, с утра до позднего вечера, полк работал в автомобильном парке.

Пятаков вытащил со склада припасенную на черный день краску. Всё подметалось, чистилось, красилось. Техника, стоявшая вне хранилищ, в которой не было стекол, дверей, кабин, колес, буксиром оттягивалась в ближайшую рощу на одну из полян. Брошенная в лесу в беспорядке, без желтых табличек, она была похожа на груду металлолома. Техники рот то и дело бегали туда, чтобы пополнить свой запас, стянутыми с нее деталями и узлами.

Зайдя в хранилище с техникой неприкосновенного запаса, Пятаков увидел, что впереди стоящий ЗИЛ был без моста.

— Куда дели задний мост? — спросил он прапорщика, начальника хранилища. Плутов смотрел на зампотеха прищуренными глазами и моргал.

— Пропил, гад?

— Никак нет, он давно уже отсутствует, — ответил Плутов.

— Как давно? Комиссия весной проверяла, акт составила — всё было на месте. Что хочешь, делай, но мост должен быть.

— Так точно, будет, — ответил Плутов.