Атабаска
Шрифт:
— Повреждения распределены равномерно, — сказал он. — Свидетельствует о том, что был не один центральный взрыв, а с полдюжины небольших зарядов. Он обратился к Паулсону, начальнику станции, чернобородому человеку с мукой в глазах. — Сколько взрывов вы слышали?
— Только один, мне кажется. Но нельзя быть в этом уверенным. Мы бы и не могли услышать других взрывов после первого, барабанные перепонки были не в состоянии их регистрировать. Но один мы все слышали, это точно.
— Взрыватель электрический или радио, или, если они использовали гремучую ртуть, резонансная детонация. Знатоки своего дела, вне всяких сомнений. — Он взглянул на
— Так было приказано.
— Кем приказано?
— Из управления. Не прикасаться до проведения посмертного освидетельствования.
— Чушь! Какое может быть освидетельствование замерзшего тела. — Демотт нагнулся и стал счищать снег с ближайшего тела, и взглянул с удивлением, когда тяжелая рука легла ему на левое плечо.
— Послушате, мистер, вы плохо слышите? — Паулсон говорил не враждебно, но раздраженно. — Здесь я распоряжаюсь.
— Распоряжались. Дональд?
— Да! — Маккензи снял руку Паулсона с плеча Демотта и сказал: — Давайте спросим генерального директора, Блэка, и послушаем, что он скажет о тех, кто чинит препятствия расследованию убийств.
— В этом нет необходимости, мистер Маккензи, — сказал Броновский. — Джон расстроен, разве это не понятно?
Паулсон постоял в нерешительности несколько секунд, повернулся и вышел. Демотт успел счистить с тела большую часть снега, когда снова почувствовал легкое прикосновение к своему плечу. Это возвратился Паулсон с одежной щеткой на длинной ручке, которую и протягивал Демотту. Демотт улыбнулся ему, поблагодарил и осторожно смел остатки снега.
Чрезвычайно обезображенный череп убитого было трудно распознать как человеческий, но причина образования круглого отверстия над пустой левой глазницей сомнений не вызывала. С помощью Маккензи Демотт приподнял замерзший труп и осмотрел затылок. Там даже кожа не была повреждена.
— Пуля застряла внутри, — сказал Демотт. — Нарезка на ней должна заинтересовать баллистическую лабораторию полиции.
— Только где та лаборатория? — сказал Броновский. — Аляска всего-то каких-нибудь полмиллиона квадратных миль. Я далек от оптимизма.
— Согласен. — Они опустили тело на пол, и Демотт попытался расстегнуть молнию на рваной зеленой парке, но и она тоже была замерзшей. От его усилий лед слегка треснул, и он попытался отделить куртку от рубашки под ней и заглянул в промежуток между двумя слоями одежды. Он увидел во внутреннем правом кармане парки какие-то документы и коричневый конверт и попытался, плоско просунув руку, вытащить их, ухватив указательным и средним пальцами, но, поскольку в захват попадал только уголок конверта, намертво примерзшего к остальным бумагам, и к самому карману, оказалось, что их невозможно сдвинуть. Демотт распрямил спину, оставаясь на коленях перед убитым, посмотрел на него задумчиво, потом обратился к Броновскому: — Могли бы мы перенести тела куда-нибудь, где бы они оттаяли немного? Я не могу обследовать их в таком состоянии, да и для вскрытия это необходимо.
— Джон? — Броновский посмотрел на Паулсона, тот кивнул, хотя и с неохотой.
— И еще одно, — сказал Демотт. — Каким образом быстрей всего убрать снег с пола и техники?
— Укрыть брезентом и включить пару горячих фенов. Мгновенно все будет готово. Хотите, чтобы я это организовал прямо сейчас? И тела тоже?
— Да, пожалуйста. Потом я хотел бы задать несколько вопросов. В жилом помещении, если возможно.
— Это
— Взыграл твой охотничий инстинкт? Что ты нашел? — спросил Маккензи, когда они вышли наружу.
— У того убитого сломан указательный палец на правой руке.
— И это все? Я не удивлюсь, если у него половина костей сломано.
— Вполне возможно. Но этот палец сломан странным образом. Потом объясню.
Броновский и Паулсон присоединились к ним за удобным круглым столом на кухне жилого отсека.
— Порядок. Все сделано, — сказал Паулсон. — Снега не останется через пятнадцать минут. Что касается двух инженеров, я не знаю, что сказать.
— Значительно дольше, — сказал Демотт. — Спасибо. Теперь так: Броновский, Маккензи и я сам считаем, что убийцы — служащие аляскинского нефтепровода. Что вы думаете на этот счет?
Паулсон посмотрел вопросительно на Броновского, но не нашел ничего вдохновляющего там, отвел глаза, задумался.
— Вполне возможно, — сказал он, наконец. — Только они и есть здесь живые души на десять тысяч квадратных миль вокруг. Сто тысяч душ, насколько мне известно, трудоустроены на нефтепроводе. Более того, взорвать насосную станцию мог любой сумасшедший, но только нефтяник мог локализовать и разрушить резервный вентиль.
— Мы также пришли к заключению, что инженеры… кстати, как их имена?
— Джонсон и Джонсон. Братья.
— Так вот, мы думаем, что бомбисты каким-то образом раскрылись, и Джонсоны их узнали, поэтому должны были умолкнуть навеки. Но ни вы, ни ваши люди их не узнали. Вы уверены, что это так?
— Абсолютно. — Паулсон невесело улыбнулся. — Если было, как вы говорите, значит, нам повезло, что мы не узнали их. Но это и не удивительно. Не забывайте, что мы здесь, на четвертой станции, не сильно отличаемся от отшельников, живущих в пустыне. Мы встречаемся с другими людьми только во время отпусков, неделя через месяц. Инженеры, обслуживающие весь нефтепровод, вроде Джонсонов, или того же мистера Броновского, разъезжают с места на место и встречаются со множеством людей. Они знают в десятки раз больше людей, чем мы, и могут быть узнаны тоже очень многими.
— Вы и ваши люди абсолютно уверены, что ничего хотя бы отдаленно знакомого не было ни в их речи, ни в одежде, ни в манере говорить?
— Вы толчете воду в ступе, Демотт.
— Есть вероятность, что они прилетели вертолетом.
— Черт побери, а как ещё они могли здесь оказаться? Мистер Броновский считает, что он видел следы полозьев. Я не уверен, что это были следы полозьев. Но это была неподходящая ночь, чтобы в чем-то быть уверенным. Темно, сильный ветер, несущийся снег. В таких условиях можно вообразить все, что угодно.
— Вы не слышали, как подлетел вертолет? Или вам кажется, что слышали?
— Да ничего мы не слышали. Не забывайте о том, что мы спали, и, кроме того…
— Я думал, радар ведет поиск постоянно.
— Как правило. Любой случайный звук включает сигнализацию. Но мы не сидим день и ночь у экрана. Благодаря хорошей изоляции звуки извне не проходят внутрь. Рядом работает генератор, что также не улучшает ситуацию. Наконец, постоянный ветер, как правило, с севера, относит шум вертолета, подлетающего с противоположного направления. Я знаю, что вертолет один из самых шумных видов транспорта, но даже в полностью проснувшемся состоянии мы не слышали, как с юга прилетел вертолет мистера Броновского. Я бы рад помочь, но больше ничего не знаю.