Атака мимо

Мамбурин Харитон Байконурович

— Что вы хотите, чтобы я сделал, госпожа Митсуруги? — официально обратился я к восседающему с царственным видом архимагу. Сейчас мы сидели за обеденным столом в том же караван-сарае и ожидали, пока остальные Бессы спустятся к нам, чтобы попрощаться с большинством.

— Господин Кирн, я когда-то была близко знакома с одним выдающимся разумным, — начала Ай издалека, часто прерываясь на глоток травяного отвара, — Он… напоминал паука. В хорошем смысле слова, конечно же. Знаете, как паук сидит на паутине, нежно касаясь лапами контрольных нитей? Он был таким же. Чутко реагировал на колебания струн, умел деликатно и незаметно ими манипулировать… я бы назвала это искусством, но думаю, что

это было природное качество этого разумного. Так вот, он, этот паук, умел тихо выбраться из самых безвыходных ситуаций, манипулируя событиями и людьми так, что в критический момент… они оказывались беспомощными. Прижатыми к стене его аргументами. Обвитыми паутиной слов и фактов. Бессильными и обезоруженными. А он, оставив их позади, продолжал двигаться к своей цели… не опасаясь удара в спину.

Я поиграл бровями, делая вид, что внимательно слушаю. Кого-то мне это напоминало, но сильно резануло по душе упоминание, что разумный не очень заботился о своей спине. Наверное, он плохо кончил.

— Ах да, он плохо кончил… — материализовала мои мысли миниатюрный архимаг, — Увы, он был непростительно доверчив для нашего сурового мира. Но не будем углубляться в воспоминания! Я лишь хотела донести до вас свою уверенность в том, что вы тоже обладаете большим талантом, господин Кирн! Только диаметрально противоположным, если так можно выразиться. То немногое, что я о вас знаю, могло бы испугать любого законопослушного человека. Вы готовы подставить под удар кого угодно, если чувствуете себя в опасности. Хотя… нет, не так!

Японка поерзала на скамье, заказала еще стакан отвара и какое-то время молчала, глядя на хмурых караванщиков, вяло жующих завтрак. Я сочувственно глянул на смертных, уже чувствующих, что они остались без работы. Куда возить товары, раз царства Колиса рухнули? Да, смертные остались, как и их деньги, но анархия размывает все границы.

— Извиняюсь, господин Кирн, я неверно выразилась, — покаялась Митсуруги, занявшись новой дозой дымящегося напитка, — Вы удивительно лояльны по отношению к вашим знакомым и друзьям, мои источники в этом уверены. А вот по отношению ко всем остальным разумным — бесчувственны и небрежны. Мне донесли, как именно вы завоевали популярность у хирри и как ей воспользовались. В том, что сейчас происходит с Вашрутом — тоже немалая часть вашей вины. Про неподтвержденные слухи ваших взаимоотношений с семьей аль Акрас я ничего говорить не хочу, но склонна думать, что определенная доля хаоса там тоже имела место быть…

— Даже не знаю, считать это комплиментами или наоборот, — поделился я сомнениями с потерявшейся в мыслях японкой.

— Меня интересует результат! — «включилась» та, — Мне нужно проникнуть в город с Переяславой и Егором. Вам, господин Кирн, отводится роль отвлекающего маневра. Я хочу, чтобы вы вошли, привлекли максимум внимания и ушли без висящего за спиной хвоста. Делайте что хотите, я жду от вас двух вещей — шума и чистого Статуса. Последний моему будущему партнеру будет необходим.

— Зайти в город, устроить бардак, собрать на себя восхищенные взгляды, после чего удрать. Все? — уточнил техническое задание я, прикидывая, каким образом это можно проделать без излишнего риска.

— Именно, господин Кирн, — решительно тряхнула розовыми прядями Митсуруги, — Вас будут ждать на том острове, где мы оставили корабль. Встретят, заберут, доставят ко мне. Мы покинем этот континент с его проблемами и займемся действительно серьезными делами.

Прощание с нашими недолгими спутниками вышло скомканным. Определенную симпатию к этим бессмертным, за исключением Генриха, я безусловно чувствовал — достаточно, чтобы повысить свой долг у Митсуруги до полной тысячи золотых монет, передав

эти деньги Киллане. Японка совсем не возражала, открывая свой кошелек — без Генриха эта компания потеряла для нее малейшую ценность, зато сэкономила какое-то мощное зелье, стоившее как бы не дороже той самой тысячи. Некоторую неловкость расставания смягчила Офелия, вполне бесхитростно обняв меня в районе талии и с испуганным мявом шарахнувшись от проявившегося на моем теле лица Переяславы.

Посмеявшись, мы разошлись в разные стороны. Бывшая «компания де Витта» отправилась домой, а наша группка из замаскированного орка, архимага и шестиногого эльфа — в Краст, планируя разделиться по дороге.

* * *

В полдень следующего дня я начал свою инфильтрацию в славный город Краст. Вообще, чрезвычайно удобно, когда страна и столица зовутся одним и тем же именем, но случается подобное довольно редко. Столицы, по крайней мере в истории Земли, имели привычку переезжать и переименовываться. Нужно отдать должно крастцам — с подобным они не заморачивались, чем заслужили мою искреннюю, но бесполезную симпатию.

Идея, как проникнуть в город, принадлежала архимагу. Когда я признался, что незаметно проникнуть могу только в горящий во время потопа бордель, атакуемый демонами, японка посмотрела на меня с глубоким сомнением в моих умственных способностях и выдала свою точку зрения. Да, я, безусловно, заметная и не маскируемая личность, но только для тех, кто смотрит глазами. В магических, друидических, жреческих и иных видов «радарах» я невидим, как официальная зарплата депутата по сравнению с доходами его жены. Чем и следует воспользоваться.

Я и воспользовался, десантируясь с высоты в пару километров прямиком в рабочие кварталы Краста. Город, планировавший вскоре стать индустриальной столицей континента, давно уже озаботился наличием достаточного числа рабочих рук, застроив внушительные площади трехэтажными деревянными бараками. В этих самых бараках сейчас проживало удивительно большое количество незарегистрированных граждан неясной национальности, расы и вероисповедания, среди которых двухметровая фигура в плаще анонимности не вызвала бы вопля ужаса. Большего для начала мне и не требовалось.

Аккуратно приземлившись в узкий загаженный переулок, я тут же протиснулся в дверь одного из подъездов местных коммуналок и притих как мышь, вслушиваясь в звуки вокруг. Тактика быстро себя оправдала — совсем уж незаметно я приземлиться не смог, раздались приближающиеся голоса. Детишки. Кто еще может в полдень бегать меж рабочих бараков, хоть те и пытались казаться чуть ли не общежитиями?

Троих сунувшихся в подобие подъезда сорванцов я аккуратнейшим образом сгреб в охапку и переместил в закуток под лестницей, перекрыв им путь к возможному бегству своим телом. Пацанье, впрочем, даже не помышляло ни о чем подобном, пялясь на меня как на воплощение смерти, забыв как дышать. Это было понятно — сам по себе я здоровый, а тут еще этот нелепый плащ анонимности выглядит довольно зловеще. Сами дети выглядели подходяще — 10–12 лет, худые, наряженные в заношенные насмерть обноски, держащиеся только за счет грязи и соплей.

— Пацаны, жрать хотите? — с этими словами я провел рукой перед публикой, материализуя покраденные с «треугольника» продукты — несколько полосок копченой рыбы, три каравая и горстку фруктов.

Переквалификация из демона в бога произошла в мгновение ока — детишки кинулись за рыбу и хлеб со всем энтузиазмом трудящегося населения, позабыв к чертовой бабушке о моей зловещей внешности. Впрочем, ничто не вечно под луной, посему сожрав мое подношение за считанные секунды, дети снова уставились на меня как на врага народа. Ну, может чуток подобрее.