Атаман
Шрифт:
Тот кивнул:
— Ромалы мы.
— Здешний?
— Здешний, здешний, — он переставал бояться, и это Кольке не понравилось.
— Давай про свои делишки с Гуталиевым рассказывай и поподробней. Нам очень интересно.
— Про что рассказывать-то? Нет никаких делишек, я в гости заходил.
— А сейчас куда собрался? В час ночи-то? Выгнали что ли? — Самогон замахнулся.
Тот закрылся рукой. Юра Гойда и сам невольно отпрянул — как бы не задел — но промолчал.
—
— Какие наркотики, вы шо, мужики? — Он поднял глаза. Неожиданно в них мелькнуло иное выражение — еще легкое, но уже вполне ощутимое нахальство. Похоже, он решил, что ничего они ему не сделают. Ну, побьют маленько, ничего, перетерпим. Что эта боль по сравнению с теми смертельно-опасными сведениями, которые они пытаются из него вытянуть. Первым эту смену настроения уловил Юра Гойда. Он уже давно пришел к мысли, что раз уж Самогон так опрометчиво рванул за этим субчиком, не спросив мнения более опытного товарища, в результате чего оба с головой выдали интерес казаков к Гуталиеву, то уж ничего другого не остается, как колоть его по-серьезному.
— По-моему зря мы с ним вошкаемся, — Юра решительно поднялся и нарочито рассеяно огляделся, — похоже, он и правду ничего не знает. — Он повернул голову к выпрямляющемуся напарнику и нахмурился, — мочить надо.
Колька только секунду соображал, какую игру затеял его товарищ и тут же включился:
— Давай веревку, свяжем, чтобы не выплыл.
— На, держи, — Гойда вытянул из кармана пригодившийся инвентарь, — а я пойду камень потяжелей поищу.
Цыган не сопротивлялся, послушно лег на спину, подчиняясь толчкам Самогона, и только оглянулся с недоверием, когда тот крепко затянул тонкую бечевку на запястьях.
— Эй, мужики, хорош шутковать, — первое беспокойство появилось на его лице, когда эти странные мужики молчком подняли его на ноги и накинули на шею петлю, на другом конце которой уже болтался обвязанный крест-на-крест, как бандероль, здоровенный булыжник.
— Хватит веса-то? — Самогон с сомнением подергал веревку, пригибая голову будущей жертвы вниз.
— Должно. Прошлый раз у того черного полегче был, а даже не дернулся. Только пузыри пошли.
Казаки подхватили сопротивляющегося цыгана, слегка приподняли над землей и потащили к воде.
— Э..эй, вы что творите? Уроды! — Цыган замахал ногами, пытаясь достать кого-нибудь из казаков. Но те были начеку и легко уворачивались от его панических ударов. — Отпустите меня, блин. П….ц вам будет, не поняли что ли? Я же своим расскажу, они вас везде найдут и уроют… никакие казаки не помогут.
— Сначала, пусть твой труп найдут. А потом рассказывай сколько влезет. — Самогон хищно ухмыльнулся.
Цыган
— Ну, мужики, вы что? Грех же это. Совесть у вас есть, живого человека, невиновного, ни за что, ни про что. Вы же не бандиты какие-то, я же вижу, нормальные мужики, давайте договоримся, вы чего, суки…и…и…и…
С разбега, не раздеваясь, казаки заскочили в прохладную черную воду и, протащив трепыхающуюся жертву почти до середины реки, где глубина достигла груди, остановились.
Колька Самогон, оглянулся на берег:
— Ну что, как думаешь, здесь хватит, или еще глубже зайти?
Юра смерил расстояние до земли глазами:
— Пойдет. Нам лишь бы захлебнулся, а там отпустим — пусть плывет по течению.
— Может, надо было раздеть его?
— Потом разденем, когда веревки развязывать будем.
— А… я и забыл, — усмехнулся Самогон, — надо же чтобы он натурально утоп. Типа покупаться вечером залез. Ну что, на счет «три»?
Цыган, переводивший с каждым словом все более дуреющий от ужаса взгляд с одного лица на другое, в этот момент нечленораздельно заверещал.
— Купай его, — скомандовал Колька и с силой надавил на плечо мужика.
Гойда придавил с другой стороны. Цыган легко ушел под воду, в последний момент он успел закрыть рот и тонул без пузырей. С трудом сдерживая бешено дергавшегося под руками тело, Гойда проговорил:
— На первый раз минуты хватит, а то и правда утопнет.
Самогон сосредоточенно кивнул. Дождавшись первых пузырей, казаки выдернули задохнувшегося, раскрывающего, как вытащенный на берег сазан, беззвучный рот, цыгана. Он продохнул и выплюнул воду.
— Будешь говорить? — Самогон вплотную приблизил голову к его бледному лицу.
— Да, — хрипло выдавил тот и мелко-мелко закивал головой.
Утро начиналось с интересных вестей. В контору перед планеркой заскочил Колька Самогон.
— Егорыч, блин, надо брать их, срочно! — Колька подскочил к столу и с разгону упер руки в столешницу. Столешница сипло скрипнула.
Атаман поморщился и отложил трубку телефона, так и не набрав номера конторы в городе.
— Николай, ты мне тут всю мебель переломаешь. Говори толком.
Самогон смущенно убрал руки со стола и выпрямился.
— К нему ночью подозрительный тип приехал. Цыган. Машину — пикапчик иностранный, во двор загнал. Машина до сих пор там.