Атаман
Шрифт:
— Чего это он? — Славка озадаченно покосился на хлопнувшую дверь.
— Чего, чего, наверное, дома что-то случилось. Видел — он письмо в ведро кинул.
Сидоров еще раз оглянулся на выход и привстал:
— А давай посмотрим.
— Э, ты чего, неудобно же… — Малышев хотел ухватить Славку за руку, но не успел. Тот уже забирался двумя пальцами в распечатанный конверт, который только что извлек из ведра.
— Неудобно на потолке спать — одеяло падает, — он быстро
Малышев поднялся и заглянул земляку через плечо:
— Ничего себе! Пишет, прямым текстом, что ждать не будет. Вот же наглая какая.
— А ты как бы хотел, чтобы она написала?
— Да…, не знаю даже, но как-то помягче, что ли.
— Тут хоть как пиши, смысл один.
Малышев беспокойно почесал затылок:
— Слушай, как бы он чего с собой не сделал.
Славка уложил записку в конверт и кинул обратно в ведро:
— Да ну, ерунда. Из-за какой-то девчонки.
— Не скажи. У нас в учебке один парень после такого же письма повесился. Правда, успели откачать — дневальный заметил.
— Витька парень уравновешенный, у него такого быть не может.
— Ладно, давай пока конвертами займемся, а то вернется, хоть и уравновешенный, а тут с горяча точно накостыляет.
— Это точно, — Славка притянул к себе коробку с письмами, — приступим, пожалуй.
Конверты медленно начали заполнять ячейки в полковой этажерке. Работа эта несложная, буква, приписанная к адресу — в/ч 51345, соответствовала какому-нибудь подразделению части. Ребятам просто надо было разложить конверты по полочкам с указанными литерами.
— Слышь, Петро, — Сидоров достал из коробки очередную партию писем, — а у тебя девчонка есть?
Малышев замер и с улыбкой уставился в окно.
— Есть, конечно.
— Ждет?
— Ждет и пишет. Раз в неделю-две обязательно письмо получаю.
Славка вздохнул и потянулся за следующей стопкой:
— А у тебя с ней, это, ну, было что-нибудь?
Петро отрицательно цыкнул и мотнул головой, не поднимая глаз.
— А у тебя?
Славка наморщил лоб:
— Тоже не успел. Я на гражданке толстым был, девчонки на меня и не смотрели.
— Ну, это дело поправимое, — Петро вскинул глаза, — из Афгана вернешься стройным, как березка. Все девчонки наши будут.
— Надеюсь.
— Не сомневайся, они парней после армии, тем более Афгана, знаешь, как уважают.
Володька довольно улыбнулся и запихнул в узкую полочку толстую пачку конвертов.
Витька вернулся через час, мрачный и нетрезвый. Глянув коротко на разобранную почту, молча проследовал к
— Свободны.
Ребята переглянулись.
— Вить, — Сидоров состроил жалобную физиономию, — может, мы у тебя побудем немного, ну, хотя бы до ужина.
— В роте все равно делать нечего, — подхватил Малышев, — а тут мы тебе еще чем-нибудь поможем, а?
Витька скривился и смерил ребят нетрезвым взглядом. Постучал пальцами по столу:
— В карты играете?
— А в че?
— В дурака.
— Конечно, — почти хором обрадовались ребята.
Витька наклонился, открыл ящик стола и, порывшись, извлек замусоленную колоду.
— Берите стулья, подсаживайтесь.
Связисты бросились исполнять распоряжение.
После отбоя взводный — маленький, пухлый старший лейтенант, — заложив руки за спину, прошелся по проходу между кроватями, где на табуретках ровными стопками была уложена форма ребят, и удовлетворенно хмыкнул:
— Молодцы сержанты. Порядок, вижу, поддерживаете правильный.
Волощук в трусах и в майке неловко потоптался в проходе:
— Стараемся, товарищ старший лейтенант.
— Ну-ну, — офицер развернулся и уже у выхода, откинув полог палатки, добавил, — чтоб и дальше так старались.
Полог упал, хлопнула входная обтянутая брезентом дверь и стук подкованных сапог начал удаляться в сторону офицерских домиков: по вечерам там играли в карты.
Волощук выждал минут пять:
— Сидоров, Малышев, на выход.
Ребята живо соскочили с кроватей второго яруса и сдернули аккуратно уложенную форму с табуреток.
— Ты тут присмотри уже, — Волощук туго намотал портянку и натянул второй сапог, — мы постараемся быстро.
— Может, все-таки ну его нафиг, — неуверенно тронул его за рукав молдаванин, — пусть молодые сами сбегают, тебе-то зачем ноги бить.
— Да ладно, схожу уже, раз решил, развеюсь. Да и не доверяю я им. Еще надует их дуканщик,
— Ну, смотри. Давайте там поосторожней. Никуда не лезь.
— Прорвемся, — он уже стоял в проходе и нетерпеливо поджидал, пока Сидоров, суетясь, подтянет ремень. — Плохо, солдат, в норматив не укладываемся. Вернемся, я тебе отдельно тренировку организую.
— Да, у меня в пряжке скоба зажалась.
— Вот вечерком и посмотрим, что у тебя и где зажалось.
Вокруг хохотнули «деды».
— Давай на выход, а то с вами до утра не соберешься.
Ребята быстрым шагом вышли из палатки. Волощук махнул товарищам, лениво поднявшим руки в прощании, и решительно направился следом.