Атира
Шрифт:
Она летела довольно низко, под облаками, оставаясь рядом со своим самцом, пока поиски не заставили их разделиться.
Кормилец сказал, чтобы они соблюдали осторожность и ничего не пропустили, поэтому они внимательно осматривали каждый дюйм земли внизу, двигаясь по медленно расходящейся от входа в пещеру спирали.
Она не торопилась. Теперь, когда Кормильцу больше не грозила смерть, ее самец успокоился, а день выдался приятный и прохладный. Она ни на миг не забывала о том, что делает – ее глаза постоянно изучали землю, – но это не мешало
Она узнала высокую скалу и дом неподалеку, а также извивающуюся ленту дороги, но они ничего для нее не значили. С одной стороны, здесь не было мяса, живого или мертвого. А с другой – она ощущала крыльями и всем своим существом, что воздух здесь иной, чем над полями или лесами, над водой или открытой землей, на которой осталось лишь жнивье. И все это делало полет еще более приятным.
Она всегда чувствовала, где находится ее самец, и они общались – разум с разумом, – продолжая лететь, пока она не посмотрела вниз и не заметила одного мягкого. Она удивилась и после коротких размышлений поняла – это связано с тем, что еще несколько мгновений назад его там не было и она не заметила его приближения. Она развернулась в обратном направлении и увидела еще одного, также появившегося совершенно неожиданно. Она знала, Кормилец способен делать подобные фокусы, и решила, что стоит об этом упомянуть. Она сделала еще один круг – на дороге, уходящей в лес, возникло целое стадо мягких.
Она призвала своего самца, который тут же к ней присоединился. Он посмотрел на мягких – он хорошо разбирается в их повадках; а потом рассказал Кормильцу о том, что они обнаружили. Вскоре стадо мягких свернуло с дороги и зашагало по узкой, петляющей тропе, ведущей к пещерам.
Потом они вернулись к Кормильцу, чтобы получить от него новые указания.
ГЛАВА 16
Я не выйду за вельможу
Из дворца роскошного.
Я не выйду за вельможу
Из дворца роскошного.
Будет он меня гонять,
Как щенка нашкодившего.
Эй-хо-ха, эй-хо-ха!
Шаг вперед, шажок назад…
Постепенно к Савну вернулась способность соображать, и он сразу ощутил себя так, словно шел за плугом, постоянно натыкающимся на бесчисленные корни. Он лежал и ждал, пока медленно рассеется туман его невнятного сна, на смену которому приходили реальные воспоминания. Он поднял голову, чтобы убедиться в том, что мастер Ваг все еще здесь. Когда Савн увидел своего учителя, он плотно зажмурил глаза, точно надеялся избавиться от боли сопереживания. Потом Савн принялся оглядываться по сторонам, чтобы не смотреть на изуродованного мастера Вага.
Камера шириной примерно в десять футов оказалась сырой. Савн прислушался, нет ли поблизости грызунов, и с облегчением обнаружил, что все тихо. В дальнем углу он обнаружил ночной горшок; судя по отсутствию запаха, им не пользовались. Могло быть гораздо хуже, решил он.
В тусклом свете он видел мастера Вага, скорчившегося у дальней стены. Мастер лежал с открытыми глазами и тяжело дышал. Савну показалось, что у него сломаны или вывернуты
Увидев, что Савн смотрит на него, мастер заговорил еле слышным шепотом, совсем как Влад после того, как у него спала лихорадка, однако он очень четко выговаривал слова.
– У тебя есть сон-трава?
Савну пришлось немного подумать, прежде чем дать ответ:
– Да, мастер. В мешке.
– Принеси немного. Здесь нет пищи, но нам оставили воду и кружку, там, в углу. Я не мог двинуться и взять сам.
Савн налил воды в кружку и принес ее мастеру. Сначала он дал ему напиться воды, а потом, как сумел, без ступки и пестика, смешал воду с сон-травой.
– Хорошо, – прошептал мастер. – Сейчас выпью… Только тебе придется мне помочь. Мои руки…
– Да, мастер. – Савн помог лекарю проглотить сон-траву. Мастер Ваг кивнул, глубоко вздохнул, и все его тело конвульсивно содрогнулось.
– Тебе придется вправить мне руки и ноги. Сможешь?
– Что сломано, мастер?
– Обе руки и обе ноги. Левая рука в двух местах – выше и ниже локтя. Справишься?
– Я помню Девять Повязок, мастер, но где взять лубки?
– Не важно, сначала нужно просто вправить переломы. Я не хочу остаться калекой. У меня есть лихорадка?
Савн пощупал его лоб:
– Нет.
– Хорошо. Когда боль немного стихнет, сможешь начать.
– Я… хорошо, мастер. Мне кажется, я справлюсь.
– Тебе кажется?
– Выпейте еще воды, мастер. Какой вам представляется комната? Лицо не кажется вам тяжелым?
Мастер фыркнул и прошептал:
– Я знаю, как определить начало действия сон-травы. Прежде всего должна стихнуть боль. Кстати, у тебя нет ягод эдди?
Савн заглянул в свой мешок, но не нашел ягод, о чем и сообщил мастеру Вагу.
– Что ж, придется обойтись без них. А теперь… Кажется, сон-трава начинает действовать. Хорошо. Боль слабеет. Ты уверен, что знаешь, как это делается?
– Да, мастер, – ответил Савн. – Кто так жестоко с вами поступил?
Его ресницы затрепетали, и он ответил совсем тихо:
– Его светлость и два солдата, которым помогал… там еще был джарег…
– Я его видел.
– Да. Они привязали меня к стулу и… они хотели, чтобы я рассказал, где находится человек с Востока.
– Ясно. И вы рассказали?
Мастер плотно зажмурил глаза.
– В конце концов, да, – ответил он.
– Ага, – пробормотал Савн. Постепенно до него начала доходить важность слов мастера Вага. Он представил себе спокойно лежащего в пещере Влада, который даже не ведает, что его предали. – Жаль, что я не могу его предупредить.
– Это исключено.
– Я знаю.
Однако у человека с Востока есть возможность получить сигнал тревоги. Может быть, он сумеет спастись. И будет думать, что его предал исчезнувший Савн. Он покачал головой. Как мелко тревожиться о таких пустяках, когда жизнь Влада в опасности, и как глупо беспокоиться о Владе, когда мастер Ваг испытывает ужасную боль, которую он, Савн, в состоянии облегчить.