Атлантида

Гиббинс Дэвид

— Фантастика! — воскликнула Катя. — Помимо небольшого количества мелких фрагментов у нас нет никаких оригинальных древнегреческих рукописей, относящихся к периоду ранее пятого века до нашей эры. А этот текст написан спустя каких-то сто лет после Гомера и всего лишь через несколько поколений после того, как греки начали пользоваться новым алфавитом. Это самое значительное эпиграфическое открытие за последние десятилетия. — Она остановилась, чтобы собраться с мыслями. — Мой вопрос заключается в следующем: каким образом этот папирус с древнегреческим текстом оказался в Египте в шестом веке до нашей эры, то есть почти за два столетия до прихода туда Александра Великого?

Диллен обвел взглядом присутствующих:

— Ладно, не

буду больше ходить вокруг до около. Полагаю, мы имеем дело с фрагментом утраченного произведения Солона Законодателя, а точнее, с его отчетом о визите к верховному жрецу храма в Саисе. Другими словами, мы нашли источник известного рассказа Платона об Атлантиде.

Полчаса спустя они все стояли на балконе и смотрели вниз, на темные воды Большой гавани. Диллен курил трубку и с интересом наблюдал, как Джек и Катя отошли в сторонку и о чем-то увлеченно говорят. Разумеется, он не однажды видел, как Джек общается с женщинами, но на этот раз все, похоже, намного серьезнее.

Много лет назад Диллен впервые увидел его, тогда толкового студента, и по достоинству оценил его способности к научным исследованиям. Именно он предложил Джеку пойти в военную разведку, но только при условии, что тот позже вернется к гражданской жизни и продолжит занятия археологией. Другой же его бывший студент, Ефрем Якубович, проявил удивительные способности к компьютерному программированию и создал исследовательскую базу в Международном морском университете. Диллен был рад успехам своих учеников и сейчас с удовольствием воспользовался предоставленной возможностью присоединиться к увлекательным приключениям Джека.

Джек тем временем извинился перед коллегами и ушел, сославшись на необходимость позвонить на борт «Сиквеста». Проходя мимо Кати, он с благодарностью пожал ей руку. Джека так взволновало открытие папируса, что на время он забыл о поисках древних морских судов, а ведь с момента, когда Костас нашел золотой диск, прошло только два дня. Подводные исследования еще не закончились, и кто знает, не найдут ли они нечто такое, что может затмить даже этот ценный папирус.

Когда Джек ушел, в разговоре наступило временное затишье и внимание присутствующих обратилось на экран встроенного в нишу телевизора. Телекомпания Си-эн-эн сообщила об очередном террористическом акте на территории бывшего Советского Союза. На этот раз начиненный взрывчаткой автомобиль был взорван в столице Республики Грузия. Как и в предыдущих случаях, злодеяние не было совершено религиозными фанатиками, а явилось хладнокровным актом личной мести. Еще один печальный пример того, как экстремистская идеология постепенно замещается алчностью определенных кругов и кровавой местью, что в совокупности представляет главный фактор глобальной нестабильности.

У стоявших на балконе историков и археологов эти события вызвали далеко не праздный интерес. Случаи похищения ценных археологических находок и ограбления музеев наносили огромный вред науке, а похищенные археологические экспонаты давно уже стали чуть ли не главным источником доходов международных преступных групп. Черный рынок насыщен подобными вещами, а сами злоумышленники не останавливаются ни перед чем в попытках завладеть наиболее ценными античными находками.

Вернувшись на балкон, Джек возобновил разговор с Катей. Она почти не выдавала своего интереса, но он видел, что телевизионные новости волнуют ее гораздо больше, чем остальных. Фактически она находилась на переднем крае борьбы с организованной преступностью, промышляющей продажей незаконно приобретенных антикварных ценностей. Джек с удивлением узнал, что Кате неоднократно предлагали хорошую работу в весьма престижных университетах Запада, но она предпочла остаться в России, несмотря на пораженную коррупцией бюрократию и разгул преступности.

Когда к ним присоединились Хибермейер и Диллен, разговор снова вернулся к папирусу.

— Меня всегда поражал тот факт, что Солон не оставил

информации о своем посещении Египта, — сказала Катя. — А ведь он был выдающимся литератором и самым образованным человеком среди афинян той поры.

— А могла подобная запись появиться внутри самого храма? — спросил Джек и выжидающе посмотрел на Хибермейера, изнывающего от жары.

— Возможно, хотя таких случаев известно очень мало. — Хибермейер вновь нацепил очки и смахнул платком капли пота со лба. — Для египтян искусство письма считалось особым даром бога Тота, а все письмена так или иначе были посвящены богам. Сделав это искусство священным, жрецы держали под контролем все знания, которые накапливались в стенах храмов. Поэтому всякие записи иностранцев в пределах храма считались в высшей степени кощунственными.

— Значит, он был не очень популярен в Египте, — заключил Джек.

Хибермейер покачал головой:

— Те, кто не одобрял поступок верховного жреца и его намерение поделиться тайными знаниями с чужестранцем, могли встретить Солона с большим подозрением. Служители храма могли отнестись к нему как к постороннему, который оскверняет их богов. — Хибермейер стянул с плеч пиджак и подвернул рукава рубашки. — К тому же греки пользовались дурной славой. Незадолго до того времени фараоны разрешили им основать свою торговую факторию в Навкратисе, в дельте Нила. Греки были хитрыми и весьма искушенными торговцами, переняв эти качества у финикийцев, в то время как Египет на протяжении многих веков был почти полностью изолирован от внешнего мира. Египтяне, передавая свои товары греческим купцам, не представляли всех тонкостей торгового дела и часто становились жертвой обмана. Если они не получали немедленной прибыли, у них возникало ощущение, что их предали, обманули. Именно поэтому в те времена греков очень недолюбливали в Египте.

— Вы полагаете, — прервал его Джек, — что Солон действительно сделал важные записи, но они были каким-то образом отобраны у него и разорваны на части?

Хибермейер кивнул:

— Вероятно. Вы можете легко представить себе, каким человеком был Солон — не от мира сего, слишком прямолинейным, бесхитростным, не обращавшим внимания на окружающих и абсолютно наивным. Он вполне мог носить с собой тяжелый кошель с золотом, а служители храма могли знать об этом. Отсюда следует, что Солон мог стать легкой добычей для разбойников, которые подстерегли его в безлюдной пустыне, когда он возвращался из храма в город, где остановился.

— Значит, по-вашему, на Солона напали в пустыне и ограбили, а его свиток разорвали и выбросили. А вскоре несколько его фрагментов обнаружил местный житель, кое-как склеил и использовал в качестве материала для пеленания мумии. И это нападение было совершено после того, как Солон в последний раз посетил храм, а потом возвращался домой. Стало быть, полная рукопись навсегда утрачена.

— К этому можно добавить еще одно, — снова вступил в разговор Хибермейер. — Солона могли так сильно избить, что он потерял память и не мог вспомнить всех подробностей своего посещения храма и беседы с верховным жрецом. Он уже был к тому времени весьма старым и вполне мог многое забыть. Вернувшись в Грецию, он больше никогда не прикасался к перу и бумаге и, вероятно, стыдился признать, как много потерял из-за собственной глупости. А сохранившиеся в памяти обрывки полученных в Египте знаний он мог передать только самым близким друзьям.

Диллен с неослабным интересом следил за разговором своих бывших учеников, анализируя попутно все выдвигаемые ими аргументы. Эта конференция была для них не просто собранием старых друзей и коллег, а волнующим обсуждением наиболее важных вопросов, касающихся их научных интересов.

— Прочитав этот текст и сравнив рассказанную Платоном историю с папирусом, — сказал он, — я пришел примерно к таким же выводам. Вскоре вы сами поймете, что именно я имею в виду, а сейчас давайте вернемся в зал и продолжим дискуссию.