Атлантида
Шрифт:
– Могу я спросить, откуда ты взял эти координаты?
– Из судового журнала «Паловерде», китобоя из Сан-Франциско, команда которого обнаружила вмерзший в лед «Мадрас». Правда, случилось это давным-давно, и я не могу поручиться за их точность.
– Я бы поручился, – со вздохом признался Гилспи. – Более того, готов поспорить, что шкипер китобоя запросто вывел бы свое судно на десятицентовую монетку. Ну а мне придется поднатужиться, чтобы хоть в четвертак угодить.
«Полярная буря»
Гилспи за ледорубкой не наблюдал, будучи занят более важным делом: он сидел во вращающемся кресле, не отрываясь от экрана эхолота, непрерывно посылающего сигналы ко дну моря. Отраженные от грунта волны возвращались, и на мониторе автоматически высвечивалось расстояние в футах от киля до дна. Эти воды никто еще не исследовал, и глубины на навигационных картах отсутствовали.
Питт стоял чуть поодаль, глядя в позаимствованный у капитана бинокль, снабженный светофильтрами, чтобы солнечные лучи, отражаясь от ледяной поверхности, не слепили глаза. Торосы у самого берега громоздились на двести футов в высоту, постепенно переходя в обширное плато. Он уделял особое внимание основанию ледовой стены, пытаясь обнаружить какие-нибудь следы «Мадраса». Но никаких утешительных признаков вроде торчащей изо льда кормы или хотя бы кончиков мачт над торосами не просматривалось.
– Мистер Питт?
Обернувшись на голос, Дирк очутился лицом к лицу с невысоким, но плотным и кряжистым мужчиной лет сорока. Мощное телосложение резко контрастировало с розовой и невинной, как у херувима, физиономией, искрящимися добродушным лукавством зелеными глазами и широким ртом, растянувшимся в приветливой улыбке. Протянутая" рука незнакомца оказалась маленькой, изящной и нежной, как у девушки или ребенка, поэтому железная крепость рукопожатия стала неожиданностью для Питта.
– К вашим услугам, – коротко наклонил он голову и поинтересовался в свою очередь: – С кем имею честь?
– Эд Нортроп, гляциолог и начальник научной части экспедиции. Много слышал о вас, но не имел удовольствия лицезреть, так сказать, живьем.
– Рад познакомиться, доктор Нортроп. Я тоже кое-что о вас слышал. От адмирала Сэндекера.
– Сильно сомневаюсь, что адмирал сыпал комплиментами в мой адрес, – криво усмехнулся ученый.
– По правде говоря, он так и не простил вам того
– Ну до чего же злопамятный тип! – восхитился Нортроп. – Каюсь, было такое дело. Пятнадцать лет прошло, а у Джима до сих пор на меня зуб!
– Давно вы занимаетесь полярными исследованиями?
– Да уж лет восемнадцать мотаюсь между Арктикой и Антарктикой, изучая морские льды. Кстати, я ведь не просто так к вам подошел. Предлагаю свою кандидатуру на роль напарника в вашей вылазке на материк.
– Не сочтите меня неблагодарным, доктор, но я предпочел бы отправиться один.
Нортроп рассеянно кивнул и сложил обе ручки на изрядно выпирающем животике:
– Понимаю вашу позицию, но рискну предположить, что вам отнюдь не помешает иметь под рукой специалиста, умеющего «читать лед». К тому же я гораздо выносливее, чем кажусь с виду.
– У вас сильная аргументация, доктор, – одобрительно кивнул Питт. – Хорошо, я подумаю.
– Глубина понижается, – объявил Гилспи и рявкнул в микрофон: – Стоп машина! Все, приехали, – добавил он, переведя взгляд на Питта. – Те самые широта и долгота, что ты заказывал.
– Спасибо, Дэн, отличная работа. Это координаты места, где «Паловерде» угодил в ледовый плен антарктической зимой 1858 года.
Нортроп выглянул в иллюминатор мостика. За бортом ледокола во все стороны до горизонта простиралась бескрайняя ледяная пустыня.
– До берега осталось всего две мили. Небольшая разминка на свежем воздухе пойдет нам только на пользу. Заодно и аппетит нагуляем.
– А парочки снегоходов на борту случайно не завалялось?
– К сожалению, нашей научной программой не предусмотрено удаляться от судна далее чем на сотню ярдов. Вот начальство и решило не перегружать смету подобными излишествами.
– И какая же температура, по вашему мнению, соответствует понятию «свежий воздух»?
– Градусов двадцать – двадцать пять ниже нуля по Цельсию. Относительно теплая погода для здешних мест.
– Щедрая у вас душа, доктор, – усмехнулся Питт. – Но и ждать я тоже не могу.
– Считайте, что вам еще повезло. Сейчас осень. Весной тут значительно холоднее.
– Я вообще-то предпочитаю тропики. Теплые пассаты, ласковое солнышко и красивые девушки-азиатки в саронгах, грациозно танцующие под звуки тамтамов на закате дня.
Взгляд его внезапно упал на красивую девушку азиатской наружности, направляющуюся к нему грациозной походкой.
– Да вы прямо настоящий поэт, – заметила она, блеснув ослепительной белозубой улыбкой.
– Таким уж я уродился, – скромно потупившись, признался Питт.
– Мне сказали, что вы тот самый Дирк Питт. Я не ошибаюсь?
– Надеюсь, что нет, – усмехнулся тот, демонстрируя столь же безупречную работу дантиста. – А вы, очевидно, Эви Тан. Дэн упоминал, что вы делаете серию репортажей об экспедиции.