Атлантида
Шрифт:
— Мне надо на берег, давай дуй на берег. — я уже начинал понемногу нервничать и слегка повысил голос в мыслях. Но снова ничего. Никакого движения, Ни намека на него.
— Мне надо к земле! Вали туда!! Сейчас же!!! — я уже не выдерживал и почти кричал, произнося слова вслух. Но опять никакой реакции.
А если зависание является следствием действия моего подсознания, тогда что? Вот это было уже весело, потому как я абсолютно не представлял, каким образом я смогу влезть в свое подсознание, и, тем более, управлять им. Ведь все, что я вытворял до этого, было намеренно,
Пока я анализировал все это, до меня со всей очевидностью доходила безвыходность, на мой взгляд, сложившейся ситуации. И это меня совсем выбило из колеи. Я откровенно разозлился, представил себя летящим к берегу, наконец, и…, вдруг ощутил довольно упругую стену воздуха, упирающуюся мне в грудь и в лицо, и бешеный свист встречного ветра в ушах, почти оглушающий меня.
Спустя мгновение пришло осознание всей прелести случившегося со мной.
Я ЛЕТЕЛ к берегу озера! К земле!! Летел к земле!! Я летел!!! Ура! Это свершилось! Наконец свершилось!
И как я летел? Берег начал стремительно ко мне приближаться. Даже очень стремительно. А когда я взглянул вниз, на воду, над которой летел, то….
О Боже…!
Прямо подо мной она проседала почти на полметра, хотя я сам находился на полметра выше уровня воды и не касался ее. Такой мощный поток воздуха я создавал в полете.
Пока я летел к берегу злость, бурлившая во мне, сменилась радостью, безмерной, огромной радостью.
Я наслаждался текущим состоянием. Это было просто превосходно. Неописуемо. Я в очередной раз обнаружил в себе еще один из аспектов, составляющих мою сущность.
Долетев, наконец, до земли, я взмыл вверх, сделав петлю, развернулся, и жестко коснулся ногами земли, опершись еще и на руку для удержания равновесия.
Поток воздуха шедший за мной, разметал в стороны в месте моего приземления сухую траву и опавшие с деревьев листья.
Я был в прекрасном настроении и чувствовал себя отлично. Еще бы, ведь я летал! Я мог летать! Не падать, как это обычно со мной случалось в жизни и во снах, а летать, и при этом сознательно управлять процессом полета.
Я попытался себя успокоить, отвлечься на некоторое время от всего этого, так как мне кое–что необходимо было выяснить у Атлантиды.
— Так вот, что ты имела в виду, Атлантида. Ведь так? Верно? И на счет гравитации теперь я понял, можешь не объяснять. Теперь мне это итак ясно, хотя какой ценой это знание мне досталось. Лучше такого не повторяй больше. Предупреждать же надо. — я взял на себя дерзость отчитать Духа. — Так ведь и тело сменить недолго! А я этого пока не намерен делать! Ты меня слышишь?
И я почувствовал Атлантиду. Она смеялась, была очень рада за меня, за все, что произошло, за то, как это произошло, и за то, что теперь я знал, знал все то, что она пыталась мне сообщить, тогда, там, наверху. Для нее это, похоже, было развлечением. Она, наверняка, все знала с самого начала. Все. И не сообщила мне об этом. Ну и шуточки у нее. Сильные.
— Хорошо, хорошо, больше такого не случится, раз ты не хочешь, — все еще радуясь своей
— Значит, ты утверждаешь, что для меня настало время расцвета и осознания себя, — произнес я беззвучно, уже полностью успокоившись.
— Да, верно. А ты разве сам этого не замечаешь? — Атлантида тоже успокоилась, вдоволь нарадовавшись случившемуся.
— Естественно, я заметил. Еще бы, такое трудно пропустить, но почему только теперь, почему не раньше, и почему я? — все еще пытался найти конкретные ответы и потому спрашивал, спрашивал и снова спрашивал, в надежде, что Дух поможет мне их найти.
— Почему теперь, а не раньше? А ты вспомни, каким ты был некоторое время назад еще у себя в мире? Тебя это интересовало? Ты тогда задавался вопросами о саморазвитии, миропонимании, устройстве вселенной и функционировании самой жизни? — Атлантида задала наводящие на ответы вопросы.
— О–о–х, верно, — я чуть понизил «голос» моих мыслей, вспомнив себя лет, пять — десять назад, каким я был тогда. — Да, ты права, ты абсолютно права. Тогда было еще не время для всего этого.
— Но почему я, почему не другие, ведь даже в нашем мире уже множество людей занимаются этими аспектами, изучают их? — продолжал я задавать Духу все новые и новые вопросы, всплывающие в моем сознании.
— Действительно много людей подобно тебе, изучающих все это, я наблюдала в твоем мире, пока искала помощи, но мой выбор пал на тебя знаешь почему? — Атлантида опять задала встречный вопрос.
Я не имел ни малейшего понятия, о чем спрашивал меня Дух, поэтому попросил его объяснить это подробнее.
— Во–первых: у тебя было и остается сильное желание познавать мир, познавать вселенную, жизнь, себя. Такое желание сейчас мало у кого встречается. Большинство людей считает, что познавать уже просто нечего. О-о, как же они ошибаются.
Во–вторых: ты остановил на себе мой выбор еще и тем, что в тебе есть нечто, что многие представители твоего мира могут назвать наивностью и детством. Ты пока еще не утратил этих черт, входя в жизнь взрослых людей. И ты даже не представляешь, насколько они важны. Так что оберегай их и храни, пока осознаешь себя. Старайся их не утратить. Это очень ценный дар, преподнесенный людям. Увы, немногие об этом знают, и еще меньше людей пытаются его сохранить, под жестким давлением мира взрослых.
В итоге, почти все из людей в вашем мире, вступая во взрослую жизнь, становится сухими и безжизненными, теряют последние искорки бурного пламени детства и юности. И потеряв эти черты, так присущие детям, многие и многие уже не в силах их вернуть. Это очень печально, но, увы, это происходит везде, и в нашем мире тоже. Еще в тебе нет корысти, и ты не требуешь вознаграждения и платы за оказанную с твоей стороны помощь, в отличие от многих других, кого мне довелось воспринять. Все это вместе является бесценным в тебе. Вот почему я и выбрала тебя. Есть, конечно, еще многое, что повлияло на мой выбор, но я не стану перечислять всего, да и тебе это тоже не нужно, ведь так? — Атлантида закончила отвечать на мой вопрос.