Атлантида
Шрифт:
— Почему он упал на песок, а не остался висеть в воздухе? — задал я вопрос, и тут же сам, на него отвечая, продолжил. — Потому, что на него действует некая сила, все время, заставляя камень падать вниз.
— Да, да, мы знаем, это то, что притягивает нас к земле, и это притягивание есть постоянно. — выкрикнул мальчик лет девяти с пепельными волосами, сидевший в центре толпы.
— Правильно, абсолютно верно. Значит, вы все уже знакомы с этой силой, с притягиванием, как вы ее называете. Отлично. Стало быть, вы поймете, о чем я скажу дальше.
— Как я
— Так же я вам рассказал, что тела это всего лишь механизмы, которые мы используем. Так вот эти механизмы тоже состоят из энергии, а раз так, то, что вам мешает так же управлять и вашими телами? Что вам мешает, например, дать команду вашим телам оторваться от земли? — произнося это, я заметил, как сидящие напротив меня дети стали удивленно между собой переглядываться.
— Так что на этот раз я попрошу вас представить, то есть нарисовать у себя в голове, не мандоры, или, что вы там еще создавали, а самих себя, то есть ваши тела. И нарисовав их, представьте, что они парят в воздухе. Это должно сработать. Может быть не с первого раза, но у вас все обязательно получится, и вы полетите. — почти сразу после моих слов дети снова начали сосредотачиваться, очевидно, усердно представляя самих себя, парящими в воздухе.
Шло время, но на этот раз ничего почему–то не происходило. Ребята продолжали сидеть на песке.
Я уже намеревался отвлечь их и вывести из состояния сосредоточения, но сам вдруг отвлекся, взглянув на Лиру, и первые мгновения никак не мог понять, что же заставило меня обратить на нее свое внимание. Вроде бы внешне ничего не изменилось. Как она сидела раньше на песке, в такой же позе продолжала находиться и теперь. Странно, тогда почему же мой взгляд упорно за нее цеплялся?
И тут я начал понемногу понимать причину. Она почему–то выделялась из общей толпы ребят. Да, она была выше ростом даже, когда сидела среди детворы, но теперь она совсем отделилась от них, и…, наконец, до меня дошло.
Она…, парила в воздухе, с краю от основной массы детей, точь–в–точь над тем местом на песке, где раньше и сидела. А сбило с толку меня то, что она паря в воздухе, находилась в той же позе, какую приняла сидя на берегу.
В первые моменты для меня было как–то нереально наблюдать Лиру парящей в воздухе над землей. Сам я уже умел управлять своим телом, и это уже не казалось мне таким уж нереальным, теперь, но вот наблюдать за этим со стороны, смотреть, как другие люди начинают отрываться
— Лира, Лира, у тебя получилось, ты паришь в воздухе, посмотри, открой глаза, — я попытался сконцентрировать внимание Лиры на сознательных ощущениях этого процесса, послав ей свою мысль, но она, похоже, слишком сильно увлеклась представлением себя летающей, поэтому никак не желала обращать своего внимания на мою мысль–послание.
Все так же продолжала висеть в воздухе, примерно в метре над землей, полностью уйдя в себя. Глаза ее были слегка прикрыты, как и у Мии, когда та создавала мандор.
— Лира, очнись! Посмотри на себя, ты же летаешь! — я снова предпринял попытку вывести Лиру из текущего состояния и обратить ее внимание на происходящее с ней же в данный момент действие. В этот раз я немного повысил «громкость» своих мыслей и у меня получилось.
Она полностью открыла глаза и посмотрела перед собой, очевидно, надеялась там меня обнаружить. Но так меня и, не увидев, начала смотреть по сторонам, и мимоходом глянула вниз….
От этого действия ее глаза быстро округлились от удивления, а затем она полетела вниз, словно разом были обрезаны веревки, удерживающие ее в воздухе.
Долетев до твердой поверхности, с гулким глухим звуком Лира бухнулась на песок, громко охнув.
Хорошо, что она парила не так высоко над землей, как я в свой первый раз, когда заговорился с Атлантидой, и внизу сейчас был песчаный пляжик, а не острые камни и не «твердая» поверхность воды.
Я, улыбаясь, смотрел, как она, кряхтя, поднимается на ноги, потирая ушибленное место.
— Ну, как ощущения от первого полета? — спросил я Лиру, все еще отряхивающую песок со своей одежды, и, периодически, посматривающую наверх. Она, наверное, пыталась проанализировать то, что с ней только что произошло.
— Ощущения от чего? От…? Как ты сказал? От полета? — сбивчиво переспрашивала меня Лира, перестав приводить в порядок свою одежду. Ее глаза только–только принявшие нормальные размеры, опять вернулись в исходное состояние.
— Ну да, от полета, ведь ты только что летала. — произнес я утвердительным тоном, но тут до меня дошла вся очевидность ситуации. — Как? Ты что, не ощущала этого что ли? Совсем не чувствовала? Ну, хотя бы чуточку?
Как такое могло произойти? Совсем ничего не чувствовать, не ощущать? Это же просто немыслимо.
— Хотя, погоди, постой, — произнес я вслух, рассуждая сам с собой. — Я ведь тоже совсем не ощущал, когда в первый раз поднялся к Духу, наверх, а опомнился лишь тогда, когда увидел, что нахожусь высоко над водой.
— Вот оно! Нашел! Теперь мне все ясно! — понимание так резко «осветило» мое сознание, будто в голове мгновенно зажгли несколько мощных ламп.
— Я все понял Лира, сейчас объясню, слушай. — произнес я с готовностью все ей тут же рассказать.
— Дело все в том, Лира, что в момент отрыва твоего тела от земли, твое сознание, скорее всего, было полностью занято прорисовкой картин, как ты поднимаешься в воздух, верно?