Атомка
Шрифт:
— Он улыбается только потому, что не знает, какое зло пожирает его организм. У радиации нет ни вкуса, ни запаха, ее не увидеть — ни невооруженным глазом, ни даже вооруженным… — Эйлин скрипнула зубами. — Все, о чем я собираюсь тебе рассказать, чистая правда, каким бы чудовищным тебе это ни показалось. Ты готова выслушать?
— Я прилетела из Франции исключительно ради этого.
Митганг некоторое время сверлила ее взглядом, зрачки темных глаз бывшей журналистки были чуть белесыми, — наверное, у нее начиналась катаракта.
— Ладно, тогда слушай хорошенько. Пятого сентября тысяча девятьсот сорок пятого года, всего через три дня после того, как официальные представители правительства Японии подписали Акт о капитуляции, завершивший Вторую мировую войну, американские военные и ученые, собравшись в секретном научном центре Лос-Аламоса, работали над комплексной
51
Программа была утверждена еще в августе 1944 года; 3 ноября 1944 года в ходе медицинских экспериментов были впервые сделаны радиоактивные инъекции людям, а 25 марта 1945 года в Лос-Аламосе встретились три группы ученых, работавших при медицинской секции «Манхэттенского проекта», чтобы согласовать конкретный план действий. См.: http://gochs.info/p637.htm.
Эйлин рассказывала неторопливо, сопровождая каждое слово гримасой отвращения. Люси попыталась следить за тем, что происходит снаружи, но повествование ее захватывало, и она не могла оторвать глаз от рассказчицы.
— Ученые снабжали врачей радиоактивными препаратами, а врачи вводили их пациентам. Во главе этой части проекта, со стороны исследователей, стоял Поль Шеффер, в то время уже очень известный в мире французский специалист. Шеффер участвовал в создании циклотрона тридцать первого года [52] — ускорителя частиц, способного создавать радиоактивные изотопы, — и был одним из ученых, которые составили целую волну эмиграции из Европы в США в связи со все возрастающей мощью нацистской Германии. Эти ученые приняли участие в проекте «Манхэттен», надеясь выиграть гонки, связанные с созданием атомной бомбы.
52
Простейший циклотрон впервые был построен в 1931 году американскими физиками Э. Лоуренсом и С. Ливингстоном.
Старая женщина снова поглядела в окошко, скользнула взглядом по камешкам, катившимся по склону. Луговые собачки…
— Поль Шеффер был гением, но при этом — совершенным безумцем. Был убежден, что высвобождаемую из протонов и нейтронов энергию, ядерную энергию, можно использовать на благо человечества и что она способна даже излечивать раковых больных. Радиоактивность представлялась ему «заговоренной пулей», попадающей только в злокачественные клетки и уничтожающей их. Он лечил собственную мать, страдавшую тогда раком, пучком нейтронов из циклотрона. Иногда многое зависит от случая, и я думаю, что главное наше несчастье состояло в том, что здоровье его матери после облучения улучшилось и она прожила еще семнадцать лет. С тех пор у Поля Шеффера и появилась навязчивая идея о том, что необходимо изучать воздействие на организм радиоактивности, используемой в терапевтических целях. — Эйлин печально вздохнула — слишком все это было живо для нее — и посмотрела на фотографию темнокожего, снятую ею со стены. — Элмер Бритен жил в Эджвуде. Он попал в госпиталь из-за ранения в сорок шестом году и вышел оттуда два месяца спустя без ноги: правую, раненую, ампутировали. Умер он в сорок седьмом от лейкемии. В Ригтонском госпитале штата Нью-Мексико на его истории болезни проставлен шифр «HPNMX-9». Это означает: «Человеческий материал. Нью-Мексико-9», то есть девятый результат опытов на людях в этом госпитале… «Человеческий материал»!
— Опытов на людях?
— Да. Ему, без его ведома, вводили огромные дозы плутония в правую ногу в рамках эксперимента по сверхсекретной программе под названием «Nutmeg», то есть «Мускатный орех», и руководил ею Поль Шеффер.
Люси выдержала натиск и этой информации. Человек в роли подопытного кролика. Конечно, она была готова к подобному, но слышать такие вещи из уст этой пожилой женщины было все-таки тяжело, ужас рос и рос в масштабах.
А Эйлин смотрела в пустоту и говорила:
— С июня сорок пятого года по март сорок седьмого сто семьдесят девять человек — мужчин, женщин и даже детей, кое-кто из них был болен раком или лейкемией, но не все, далеко не все, — получали во время пребывания в больницах, участвовавших в программе «Мускатный орех», инъекции четырех
Она, ссутулившись, улыбнулась, но в улыбке не было ничего веселого, улыбка стала, скорее, знаком глубоких сожалений и внутренней боли.
— Я была довольно способной журналисткой, верно? И даже сейчас, когда столько лет прошло, помню наизусть все цифры, связанные с экспериментами. Да и как их забыть? Некоторым пациентам вводили за один раз пятьдесят микрограммов плутония — дозу, более чем в пятьдесят раз больше максимальной, той, которую организм может выдержать. Они ставили опыты над беременными женщинами, над стариками, над детьми. Они брали пробы мочи и кала, помещали в пробирки, пробирки ставили в деревянные ящики и отправляли в Лос-Аламосскую лабораторию, чтобы там сделали подробные анализы. Они извлекали эмбрионы, препарировали их и хранили на складе. Некоторые пациенты умирали на больничной койке в страшных мучениях, и муки эти приписывали болезни, а некоторые выживали и жили еще год-два, как Элмер, после чего тоже умирали — от рака или лейкемии, спровоцированных или усиленных инъекциями.
Эйлин задумчиво покачала головой. Все эти воспоминания, словно стрелы, пронзали ее сердце.
— Чаще всего незатребованные останки этих пациентов передавались для исследования в лабораторию. В украденном мной документе № 34 654 описывалась программа «Мускатный орех» и прослеживалось развитие болезни у трех пациентов в трех разных больницах. Три пациента в трех штатах: Нью-Мексико, Техас и Аризона. Соответственно, три кода: NMX, TEX, ARI. Одним из этих подопытных кроликов был Элмер…
У Люси не хватало слов, она не могла откликнуться, она представляла себе ученых, врачей в белых халатах: вот они готовятся к инъекциям, отмеряют, взвешивают… намереваются использовать людей как мышей, морских свинок — просто как объект исследования. И все это в рамках программы, которую финансирует правительство или армия. Чувствуя, что мыслями обращается к своим девочкам, Люси тряхнула головой и сосредоточилась на рассказе Эйлин, стараясь как можно больше записать в блокнот.
— …все это нужно было им для того, чтобы получше разобраться в воздействии радиации на организм. В военных целях разрабатывались системы отравления воды и продуктов радиоактивными веществами, анализировались реакции солдат, подвергнутых интенсивному облучению… Сверхсекретная программа была официально свернута в сорок седьмом году, одновременно с проектом «Манхэттен». Полю Шефферу тогда исполнилось сорок три года. Он вместе с женой переехал в Калифорнию, где стал одним из самых видных специалистов-ядерщиков Национальной лаборатории имени Лоуренса Университета Беркли, и его единственный сын, родившийся позже, пошел по пути отца. В двадцать три года, после смерти Поля, этот самый Лео Шеффер был уже выдающимся специалистом в области радиационной медицины, работал в одной из самых больших калифорнийских больниц. Параллельно он исследовал методы метаболической радиотерапии, при которой радиоактивные элементы вводятся с инъекцией для воздействия на соответствующую зону ради исцеления пациента или ради прослеживания пути меченых атомов, и преподавал в родном университете. В семьдесят первом году Лео поразил ученый мир тем, что на глазах участников Парижского международного конгресса выпил большой стакан воды, содержавшей радиоактивный йод, после чего провел по своему телу счетчиком Гейгера, и тот затрещал лишь тогда, когда оказался на уровне щитовидной железы. Молодой ученый — Лео Шефферу было тогда всего двадцать пять лет — хотел таким образом продемонстрировать роль щитовидной железы как накопителя радиоактивного йода.
Париж, семидесятые годы, международный конгресс… Люси вспомнила, что Дассонвиль как раз в это время учился в столице на физическом факультете. Они могли тогда встретиться, он и Лео, они могли тогда познакомиться и проникнуться симпатией друг к другу.
Эйлин с наслаждением допила виски и налила себе снова. Руки у нее дрожали, и горлышко бутылки позвякивало, ударяясь о край стакана.
Люси решила вмешаться — хватит уже ей пить:
— Вы ведете себя неосторожно, Эйлин. Убийца может с минуты на минуту оказаться здесь, и…