Атомное сердце
Шрифт:
Но какие секреты могут быть от него – полновластного хозяина Крепости?!
– Иди сюда, Сморчок! – позвал Ши. – Есть дело…
…Тяжелые ворота из дорого композита со скрежетом закрылись за спиной. Еще один бесценный, бездарно загубленный день. День, который, возможно, давал шанс тем, кому он не в силах помочь со дна этой зловонной Ямы.
– Спасибо тебе, друг, – сказал Мах, пожимая руку Одноглазу.
– За что? – смущенно отозвался тот. – Ведь мы так и не нашли ничего подходящего…
– Обязательно найдем! Я верю в тебя! – улыбнулся Мах. – До завтра!
– До
Гор же направился в каморку Живодера, которая стала его странным, неуютным, но, все-таки, домом…
За всем этим из-за штабеля прессованного пластика наблюдал Сморчок. Острая зависть, что он всегда испытывал к удачливому сопернику, постепенно сменялась ненавистью: теперь проклятый Одноглаз заполучил себе в друзья самого Мертвяка! Хотелось надеяться, что это принесет одноглазому гаденышу неудачу – но тот, как назло, стал приволакивать еще больше добычи! Ничто его не берет…
Но, ничего, ничего! Сморчок найдет на вас управу. Главное выяснить – о чем шепчется эта новая неразлучная парочка…
Живодер с интересом ковырялся в каком-то ржавом устройстве, найденном Махом. Зная любовь своего спасителя к разным механическим штучкам, Мах взял за правило приносить понравившиеся ему находки. Сам Живодер не причислял себя к настоящим Копателям: в колонии он принял на себя роль техника и какого-никакого врача, за что и получил нелестное прозвище.
Мах наблюдал за его ловкими руками и пил нечто, напоминающее кофе – мерзкое пойло, синтезируемое комбинатором из пищевых отбросов.
В голове зрел дерзкий, почти невыполнимый план. Но горячее атомное сердце не хотело мириться с преградами.
В один прекрасный момент Мах вдруг осознал, что для него отныне действительно нет ничего невозможного! Странно – но из души исчез всякий страх, даже намек на чувство опасности, присущее от рождения каждому Сильному. Это было удивительное ощущение, но Мах опасался, как бы оно не привело к саморазрушению – раньше, чем он осуществит свой план.
Виной этого нового ощущения – чувства абсолютного бесстрашия – и было, наверное, его новое сердце. Созданное безродным умельцем, без оглядки на знания и опыт подлинных медиков, оно наделило тело и душу новыми свойствами.
Главное из них – стремление двигаться вперед, не наблюдая преград.
– Скажи, Живодер, на этой планете есть какие-нибудь летательные аппараты? Хотя бы примитивные, атмосферные. Вроде «вертушек» или «капель».
Живодер задумался и покачал головой:
– Нет. Ничего подобного я не видел. Сюда ведь не попадает ничего хорошего, действующего. Только совсем уж «убитое» барахло. А разве можно собрать что-то стоящее из хлама?
– Ты же создал мое сердце, – усмехнулся Мах.
– Мда… Действительно… – удивленно сказал Живодер. – Ну, так то – я!
Оба рассмеялись. Живодер с интересом посмотрел на Маха.
– А тебе зачем? – спросил он. – Что толку летать над помойкой, если это все равно не поможет улететь отсюда…
– Кто знает… –
Живодер вдруг напрягся, странно посмотрел на Маха.
– Ты это серьезно?
– Вполне.
– Что ты задумал, Мах?
– Я расскажу. Только это должно остаться между нами: сдается, не всем понравится, что я сбегу отсюда, не отработав свое спасение.
– Ну, своим спасением ты обязан лишь мне одному! – усмехнулся Живодер. – Да еще Одноглазу, разве что…
– Именно поэтому я решил рассказать тебе о своих планах, – сказал Мах. – Я просто хочу вернуть тебе долг…
Мах говорил тихо, почти на ухо потрясенному Живодеру. И как ни вслушивался притаившийся за дверью Сморчок, он так ничего и не разобрал.
Единственное, что было ясно со всей очевидностью – неблагодарный Мертвяк задумал сбежать.
– Теперь и Живодер вместе с ними! – задыхаясь от злости, кричал Сморчок. – Это заговор, Ши, это заговор против тебя! Против колонии! То, что Одноглаз только о себе думает – это всем известно, здесь я даже не удивлен. И я всегда знал, что Живодер поглядывает на сторону, но никак не ожидал, что он станет предателем!
Старый Ши молчал. Ситуация была неприятная, но ровно настолько же неясная.
Они сидели в покоях вождя, на мягких циновках, сплетенных из кусков тонкой пленки. Подсевшие накопители света едва выхватывали из темноты серые лица. Сморчок жадно поедал маленькие кусочки драгоценного мяса из большой самодельной тарелки. Старый Ши задумчиво глядел на осведомителя.
– Так что же конкретно ты слышал, Сморчок? – медленно спросил он.
– Что Мертвяк собирается удрать…
– Куда он хочет удрать? Вокруг пустыня – в одиночку, не зная укрытий, он сгинет под солнцем или попадется в лапы Мародерам…
– Так я же и говорю – он с Одноглазом сбежать хочет! И с Живодером!
– Но, согласись – это глупо. Ладно, Мертвяк – не знает, что на Яме ему от меня не скрыться. Но что Одноглаз, что Живодер точно знают: лучшего места, чем Крепость им не найти – даже в городе. С чего ж сбегать им?
Сморчок непонимающе моргал, глядя на старого Ши. Об этом он совсем не подумал.
– Я… Я не знаю… – пробормотал он. – Может, Мертвяк пообещал им чего?
– Что мог пообещать Мертвяк? – усмехнулся Ши. – У него ничего нет, даже его собственного скафандра.
– Так что же делать?
– Иди обратно, Сморчок, и слушай внимательнее…
Уйти, однако, Сморчок не успел. Распахнулись грубые занавеси, и в покои ворвался Злой – глава боевых Копателей.
– Старый, тревога! – задыхаясь, крикнул он. – Мародеры в Крепости!
– Что!?
– Подкоп сделали, твари! Наши бьются – но гадов слишком много!..
Это было похоже на самый страшный сон: Копателей верно теснили к покатой крыше Крепости. В свете большой, обломанной по краям луны, в отблесках костров мелькали юркие темные силуэты. Они лезли со всех сторон, и было их куда больше, чем Копателей. Похоже, несколько банд исхитрились объединить усилия для одного удара.