Атомное сердце
Шрифт:
Ведь он до мучительных судорог ненавидел проигрывать.
Усилием воли Поджигатель погасил в себе гнев.
Неужели эта проклятая штука на голове вконец высосала его мозг? Нет, он заставит себя думать – изощренно, просчитывая собственные действия на несколько шагов вперед, так, как умеет лишь урожденный Поджигатель.
– Сколько у нас воинов? – спросил он.
– Надо спросить у Чаши, – беспечно отозвался Гром. – Думаю, достаточно, чтобы твоя чахлая Земля содрогнулась от ужаса.
– Так почему бы нам не посетить эту чудесную планету? –
– Отчего же? – Гром зевнул. – Взглянуть можно. Можно даже пощупать, хо-хо! Как только Чаша явит на то свою волю…
Вот оно в чем дело – Чаша! Эти вояки даже с места не сдвинутся, пока Чаша не сочтет это нужным. До сих пор не понятно, действительно ли это – своеобразный коллективный разум Сынов Неба, или какой-то кошмарный паразит, расползшийся по оголенным мозгам Варваров…
Так или иначе – договариваться надо именно с этим монстром – напрямую, минуя и Грома и Кормчего, которые в данном случае – не более, чем посредники…
– И, все-таки, Гром, где она находится – Чаша? – задумчиво спросил Рогги Бур.
Гром чуть не захлебнулся, делая добрый глоток из своего кубка.
– А зачем тебе? – удивился он. – Чаша – она везде. Всюду, где есть наши ладьи…
– Но ведь есть флагман Кормчего, – возразил Рогги Бур. – Именно там собирается те, кто принимают решения.
Гром задумался. Кивнул:
– Это верно: у флагмана всегда лучше думается. Но это оттого, что там собраны наши лучшие головы, – он хохотнул, звонко постучал по металлу черепа – там, где это позволяли шипы.
– И все-таки, должно быть какое-то устройство посложнее этой кастрюли, – Поджигатель коснулся острого, покалывающего разрядами шипами.
– Может, и есть, – не стал спорить Гром. – Мы – боины, а не Кормчие. Нам не докладывают, что да как. Сказано «в бой!» – и мы идем в бой, сказано «отдыхать!» – и мы лежим, вино пьем… Но к чему ты это спрашиваешь? Ах, да…
Гром вдруг расхохотался, и вино брызнуло из его рта во все стороны. Несомненно, у Сынов Неба было чувство юмора – только весьма своеобразное.
– Я все время забываю, что ты – непростой парень, а сам вроде Кормчего! Вот и дождись его, да и спроси, чего хочешь. Хотя я бы просто расслабился и отдыхал: умереть мы всегда успеем, а когда еще разрешат пить и есть от пуза?
Это уже известно Поджигателю: есть и пить вволю Чаша позволяет перед битвой. Только продлиться это ожидание может бесконечно долго…
Рогги Бур медленно опустился на пол. Посмотрел, как проползает над головой тусклый диск планеты – и закрыл глаза.
Он обращался к Чаше.
Чем дольше он оставался «включенным» в эту странную, полуживую сеть, тем больше понимал ее суть, тем больше тайн открывалось ему.
Ведь он, наконец. понял – а точнее, ощутил – в чем тайна удивительных сверхдальних перелетов флота Сынов Неба. Похоже, те нити, что собирают их разумы в Чашу Единения, родственны внепространственному
Это совсем не похоже на прыжок умного корабля Конгломерата. Нет – это невероятная, равнодушная к чужим мукам мясорубка, фарш из человеческого тела, сознания, времени и пространства, который в итоге чудесным образом возвращает все на свои места, оставляя лишь воспоминания о столетиях проведенных в аду.
Может, оттого Сыны Неба столь презрительно относятся к вопросам жизни и смерти? Все может быть…
Мудрецы-Эстеты продали бы душу Грязному серверу и всем дьяволам всех миров, чтобы прикоснуться к тем знаниям, что свалились теперь на бывшего Поджигателя и Стратега.
Жаль, что все эти чудеса и тайны теперь мало интересуют его, сконцентрированного на одном лишь чувстве.
Месть.
Поджигатель дышал тяжело и часто. Сбивчивые мысли путались, то униженно умоляя, то назойливо требуя внимания чего-то неосязаемого, что зовется Чашей Единения:
«Слышишь ли ты меня, тварь сосущая мысли? Я отдал тебе кусок своей плоти, вывернул перед тобой наизнанку свои мысли, собственную сущность! И я требую – требую, что ты ответила мне! Не хочешь? Еще бы, ты – сила, а я жалкая букашка, единственная нервная клетка в твоем мерзком организме! Что тебе одна клетка?! А хочешь, я скажу тебе – что?! Я – самая важная для тебя клетка, и ты ответишь мне, – если только не хочешь узнать силу моего гнева!»
Дикая боль пронзила тело – от головы, сквозь позвоночник, до кончиков пальцев на ногах. Рогги Бур издал хриплый звук, упал на пол, задергался в конвульсиях, с выпученным глазами, с пеной, повалившей вдруг изо рта…
– Что такое? – недоуменно произнес Гром, и даже привстал со своего ложа. – С тобой все нормально, брат Рогги?!
Ответа не последовало. Гром осторожно приблизился к Поджигателю, склонился над вздрагивающим телом.
Рогги Бур лежал на спине, нелепо выгнувшись, уставившись в дымный купол пилотажной. На губах его блуждала нелепая улыбка.
– Ты чего, а? – поинтересовался Гром. – Помереть решил? Если так, то глупо – Сыны Неба должны погибать в бою!
– Она ответила! – исступленно-счастливо произнес Рогги Бур.
Ладья Кормчего ворвалась в ряды передового отряда прямо из внепространства. Пучки разрядов, рокочущие раскаты – и вот, оттеснив в стороны корабли поменьше, ладья проявилась в трехмерном мире. Маневр немыслимый для кораблей Конгломерата и возможный, наверное, благодаря особым, непостижимым свойствам Чаши Единения.