Атомный экспресс
Шрифт:
– Этого мало, – ответил я. Торг начался. Мой товар вдруг резко возрос в цене. Вот бы у кого поучиться Владу коммерции!
– Что ты хочешь еще?
Жирная муха ломилась через окно на волю. Она отлетала, выигрывая пространство для разбега, точнее, разлета, и изо всех сил таранила головой стекло. Получались ритмичные удары: пум-пум-пум… Тихонравовой, по-моему, казалось, что это тикает маятник часов. Она очень нервничала.
– Я хочу, во-первых, чтобы ты отпустила Влада. Во-вторых, чтобы во дворе нас ждал заправленный под завязку автомобиль. И еще мне
– Хватит! – сказала Тихонравова и прижала мою ладонь своей рукой. – Я согласна. Звони!
Я опять отрицательно покачал головой.
– Нет, отсюда я звонить не буду. Сначала, – я протянул руку, словно все, что было мне нужно, могло уместиться на ладони, – сначала Уварова, «калашников» и джип.
– Хорошо!! – нервно выкрикнула Мила, подняла лицо и приказала тому, кто стоял за моей спиной: – Сделай все, что он сказал!
Я вышел из кабинета в коридор. Дебил, звеня ключами, побежал по ступеням вниз. Мила ткнула меня в спину пальцем с отточенным ногтем, как кинжалом:
– Тебе направо.
Мы подошли к стальным дверям. Дежурный, посмотрев на нас из-за пуленепробиваемого стекла, стал беззвучно шевелить губами. Мила махнула на него рукой, словно намеревалась раскрошить стекло. Электрический замок щелкнул, и дверь стала медленно откатываться в сторону.
Мы вышли во двор. Я зажмурился от нестерпимо яркого света. Мила провела антенной телефона по моей щеке.
– Ты опоздаешь, – сказала она. – И тогда твоя жизнь снова не будет стоить ничего.
– Где Влад? – спросил я.
Мила не успела ответить. Дебил вывел на порог Влада. Сначала я подумал, что он тоже сильно щурится, оттого его глаз совсем не видно. А потом понял, что они совсем заплыли от побоев.
– Садись в джип! – сказал я Владу.
Тот не совсем уверенно, сильно прихрамывая, стал спускаться по ступеням.
– Звони же!! – крикнула Мила.
Этот телефон сохраняет в памяти не меньше десятка исходящих номеров, вспомнил я. Сейчас я наберу цифровой ряд, который мне придет в голову, а через минуту они проверят и поймут, что я блефовал.
Я крутил трубку в руке, рассматривал ее со всех сторон, словно не знал, как ею пользоваться.
– Как выйти на межгород?
– Как и везде! – с ненавистью ответила Мила.
– А какой код у Красноводска?
– Сорок три и три двойки!
Влад, оглядываясь, закидывал хромую ногу на нижнюю ступеньку автомобиля.
– Заводи! – крикнул я ему и, повернувшись к дебилу, осторожно вытянул из его рук «калашников». – Не стой как истукан, – сказал я ему, – а открой ворота!
Но Мила вдруг схватила дебила за ремень, которым он был подпоясан.
– Нет! – сказала она. – После звонка!
Я повесил автомат на шею, отошел от Милы на несколько шагов и стал набирать код Красноводска. Она наверняка следила за моим пальцем из-за своих очков. Я круто повернулся к ней спиной и нажал те цифры, в которые попал палец.
– Алло! – кричал я во весь двор. –
Мне ответила женщина. Она тоже кричала «алло» и тоже говорила, что ей плохо слышно.
– Я задерживаюсь на сутки!.. Ты меня хорошо понял? На сутки, говорю! Если не перезвоню завтра в полдень – делай то, о чем мы договорились.
Я опустил руку с трубкой. Мила тотчас шагнула ко мне, протягивая ладонь.
– Извини, – сказал я, пятясь назад, и швырнул трубку на бетонные ступени. Трубка ударилась и брызнула во все стороны деталями корпуса и обломками платы. Несколько дебилов кинулись ко мне со всех сторон, но Мила подняла руку, погашая их желание расправиться со мной. Подойдя ко мне почти вплотную, она сняла очки и внимательно посмотрела мне в лицо своими сливовыми глазами.
– Не нервничай, Вацура, – сказала она. – Я тебя отпускаю и преследовать не собираюсь. Хотя прекрасно понимаю, что про Филина ты соврал. Но хочу предупредить тебя об одном: если какая-нибудь гнусная ложь обо мне просочится в прессу или на телевидение, я тотчас даю ход уголовному делу против тебя и твоего друга. Ни один адвокат, какой бы талантливый он ни был, не сможет спасти вас от высшей меры. Ты это хорошо понимаешь?… Вот и прекрасно.
Теперь у нее нет на свете более надежных защитников, чем мы с Владом, подумал я, глядя вслед уходящей Тихонравовой. Пока Мила занимается политикой, мы день и ночь будем озабочены тем, как бы какой-нибудь поганый папарацци не опубликовал на нее компромат.
Влад уже нетерпеливо газовал, и из-под колес джипа выкатывались клубы дыма. Я еще раз поймал черный взгляд Милы, обернувшейся перед стальной дверью, и побежал к машине.
Ни восторга, ни облегчения на душе не было.
Глава 29
Едва мы выкатили из ворот, как наперерез джипу кинулся человек. Влад ударил по тормозам, и я едва не перелетел через ветровое стекло на капот. Белая, как мучная, пыль заволокла все вокруг, словно на знойный туркменский поселок опустился лондонский туман. Не веря своим глазам, я увидел, как на матовой завесе проявилась Анна в светлом теннисном костюме. Ее появление здесь было настолько нереально, что вполне можно было списать на галлюцинации, вызванные нервным и физическим истощением. Но Анна, не объясняя ничего и не доказывая своего материального происхождения, перемахнула через дверцу на заднее сиденье и хлопнула Влада по плечу:
– Гони!!
Влад, ставший после тюрьмы послушным, рассеянным и немногословным, снова дал газу, въехал в навозную яму, распугал кур и вырулил на узкую слепую улочку, в которой джип едва уместился по ширине. Пока он запутывал и сбивал с толку мнимого преследователя, я перебрался на заднее сиденье к Анне и тотчас оказался в ее объятиях. Она, не давая мне ничего сказать, тискала и целовала меня столь же неистово, как Филин Лесю за мгновение до своей смерти. Упругий ветер трепал ее непривычно светлые для местного населения волосы и, смазывая капли слез, быстро высушивал их.