Атомный сон (Cборник)
Шрифт:
Я тронул Майка за плечо:
– Смотри! Красиво!
Во все стороны до самого горизонта тянулись леса. Все оттенки желтого – яркий, полузабытый солнечный цвет; оранжевые, апельсиновые полосы; багровые, кровяные пятна. А под ногами черный и темно-синий пепел… Я поддел его ногой – в воздух поднялось сероватое, похожее на густой табачный дым облачко. Оранжевый лес пламенел внизу. Мой лес! Мой мир!
Наплевать мне на Братьев Господних! На верующих и неверующих. Я здесь повелитель!
Я даже выкрикнул что-то от полноты чувств. Взглянул на Майка и наткнулся на его задумчивый, изучающий взгляд.
– Вы
Я не сразу понял.
– Ты о чем?
– Вы сейчас радовались, как автомат. «Красиво». Восторженный жест. Звериный рев. Вы когда-то пришли на эти холмы и закричали так… от восторга, потому что действительно страшно и красиво одновременно. И решили, что будете так радоваться. И убивали вы, как автомат. Даже не злились, просто играли в ярость. Автомат.
Как будто сам он не убивал… Вежливый мальчик в чистеньком комбинезоне, сбоку на куртке расстегнулась пряжка, штаны в пыли, левый рукав грязный, а так – сама аккуратность. Я не разозлился. Мне просто стало грустно. Зачем напоминать сегодняшнее утро…
– Майк… Ты никак не поймешь одного – я дракон.
Я постарался сказать это помягче. Майк смотрел по-прежнему. И наконец до меня дошло: никогда он не станет хорошим драконом. Он вообще не будет драконом. И тогда меня прорвало.
– Чего стоишь? Щенок! Мы к вечеру должны дойти до реки!
Он зашагал вперед – лишь столбики пыли вставали за ногами. Сопляк, мальчишка, а неукротим. Уж если кто из нас похож на автомат, так это Майк.
Все у него есть – и ум, и сила, и воля. Вот только дракона из него никогда не выйдет.
– Она никогда не стала бы драконом.
Светловолосый глядел нагло, уверенно. И ничего нельзя было прочесть в его глазах. Драго посмотрел на Рокуэлла, против силы посмотрел, даже не замечая, каким умоляющим стал его взгляд. А Рокуэлл заметил. И сказал торопливо, вызвав недовольную ухмылку на лице Светловолосого:
– Она чуть не убежала. Стреляй мы похуже…
В груди у Драго что-то сжалось и отпустило. Рокуэлл не предал. Друг всегда остается другом, даже если идет карать тебя как отступника. Они не мучили тебя, глупая девчонка, думающая, что дракон сам распоряжается своей судьбой. Что бы они с тобой ни сделали – ты уже была мертва. Мертва.
Светловолосый кончил улыбаться. Смахнул изгиб улыбки, заговорил:
– Ты знаешь наши законы, Драго. Ты проявил… – он помедлил, – доброту. Дракон, вспомнивший о доброте, должен уйти навсегда.
Рокуэлл отвернулся. Спокойно. Только спокойно, Драго. Ее не спасти. А себя еще можно…
– Дурак!
Драго заставил себя улыбнуться.
– Ты остался тем же кретином, что и раньше.
Он чуть подался к Светловолосому:
– Я хотел сделать из нее дракона. Первая женщина-дракон. Это разрешено!
– Да, но лишь в течение месяца! А она жила с тобой сорок дней.
Драго кивнул. И сделал голос доверительным.
– Но еще десять дней разрешается держать пленников для развлечений! Я не нарушил срока, Светловолосый. Я хотел убить ее сегодня. А ты помешал…
Светловолосый дернулся. Он понял, что попал в ловушку. Хотел что-то сказать, но Рокуэлл вдруг вставил как отрезал:
– Верно.
Драго кивнул. Заставил себя взять Светловолосого за плечи.
– Брат-дракон!
– Знаю, – шевельнулись губы Светловолосого.
– Я хочу твоей крови, дракон.
Светловолосый встал. Его вялость длилась секунду. Он умел менять свои планы. Сгибая шею в ритуальном кивке, он негромко ответил:
– И я хочу твоей крови.
Они встали друг против друга, обнаженные до пояса, немного согнувшиеся, расставив безоружные руки. Рокуэлл медлил, и Драго зло взглянул на него.
– Согласны ли вы примириться чужой кровью, братья-драконы?
– Нет! – Два выкрика слились в один. Два прыжка взрыли песок. Две пары рук вцепились в чужие тела.
Когда драконы ведут ритуальный бой, их пальцы пусты. Автомат, нож – это для чужих. А для брата-дракона есть пальцы, сведенные яростью. Есть зубы, разжатые в крике. И ненависть, которая остается человеческой, сколько бы ты с этим ни спорил.
Часть вторая
Человек
1. Переправа
Конечно, в тот вечер мы никуда не уплыли. Уже стемнело, и хотя Правый Приток – это далеко не Биг-ривер, но рисковать я не стал. Выбрал заросшую чапаррелью низинку, срезал десяток кустов, устраивая логово. Послал Принца на разведку.
Пока я возился с вещами, Майк уже уснул. А мне и спать не хотелось. Я порылся в его рюкзаке. Вот фонарик… Горит. Вот рация… Я щелкнул тумблером питания – засветилось несколько неярких огоньков, зашуршало в болтающихся на проводе наушниках. Ну зачем ему рация? Такая техника есть лишь у Братьев… Ну и в некоторых гарнизонах.
В общем-то гарнизонов вокруг много. Солдат и офицеров там почти не осталось, больше приблудные, из всяких шаек и разграбленных поселков. Но оружия у них много.
Вот, например, в Форт-Санта-Крус. Там когда-то была база бронетанковых войск. Горючка уже давно кончилась, танки врыты в землю по башни, широким кольцом опоясывая базу. По ночам в танках дежурят часовые, ходят патрули с собаками. В гарнизоне почти две тысячи человек, они держат контроль над огромным пространством. Двенадцать поселков и сотни полторы ферм снабжают их пищей, получая взамен надежную охрану. Молодежь отовсюду так и рвется к ним.
Я оставил рюкзак Майка в покое, улегся, расстелив на траве одеяло.
«Щенок» вполне может быть из гарнизона…
С этой мыслью я и уснул.
Меня разбудили вскрик Майка и рычание Принца. Спросонок я не понял, в чем дело, вскинулся, поднимая автомат…
Метрах в десяти от нас Принц гонял по берегу мокрицу. Огромную – больше метра в длину. Меня немного замутило. Потом разобрал смех.
Гладенькое, словно облитое коричневым лаком тело твари ловко увертывалось от ударов Принца. Тяжелые лапы со свистом трамбовали песок, ломали попавшиеся ветки… А мокрица понемногу пробиралась к кустам. Когда Принц совсем уже наглел, она останавливалась и угрожающе щелкала похожими на клюв челюстями. Принц сразу терял пыл. Когда он был щенком, его здорово тяпнула мокрица. Яд попал в кровь, и он чуть не погиб. С тех пор Принц не может спокойно пройти мимо мокрицы…