Атомный сон (Cборник)
Шрифт:
– Мы были очень удивлены, наткнувшись на вашу планету, – тем временем сказал Дкар. Бросил в пасть кусочек мяса. Посмотрел на стену – и в ней возникло окно: не застекленное, настежь открытое в теплую летнюю московскую ночь. Интересно, остались ли на этом этаже обычные бетонные стены, или и они преображены техникой грагов?
– Удивлены? – Сейчас, когда внезапно схлынуло двухмесячное напряжение, Анатолий был более чем расположен к светской беседе.
– Да, конечно. Этот район космоса не является неисследованным. Здесь проходили трассы Тиуа… это любопытная раса амфибий, которая, к сожалению, семьдесят
– Погибла? – уточнил Анатолий.
– Нет, нет! – протестующе покачал головой граг. – Нет! Очень развитая раса. Могли творить звезды и планеты из вакуума. Достигли пределов развития для биологических существ. Они перешли на иной уровень существования, и мы не можем… пока не можем… понять их новую сущность. Может быть, они создали новую Вселенную, более их устраивающую, кто знает? Освободившийся район стали занимать другие цивилизации, в том числе и мы… мы очень неспешная раса, мы домоседы и склонны к простому созерцанию жизни… но едва не случившаяся катастрофа вынудила нас принять логику звездной экспансии. Мы надеялись занять освободившиеся планеты Тиуа, ведь им они уже не понадобятся, но мы опоздали.
Граг помолчал, глядя в окно.
– Все планеты Тиуа уже были заняты… это такая редкость – теплые планеты с кислородной атмосферой… И тут мы обнаруживаем Землю! Мы долго размышляли, почему на территории Тиуа существует отсталый разум, почему планета не захвачена ими.
– Вы же сказали, друг мой, – осторожно заметил Анатолий, – что эта раса способна была творить звезды и планеты из вакуума? Что им маленькая планета Земля?
– Да, конечно. Но раньше? Когда Тиуа только развивались, когда они были неумелыми и неопытными, как мы? Им тоже нужны были планеты! Но они не стали захватывать Землю. Удивительно! Именно поэтому мы решили сохранить человечество… насколько это было возможно без ущерба для Грага. Предлагали вам резервации, а потом и целую половину планеты!
Мысленно Анатолий возблагодарил неведомую сверхцивилизацию, не тронувшую Землю.
– Вы очень мудры и добры, – сказал он.
– Спасибо за хорошие слова, друг мой, – церемонно изрек граг. Хлебнул чая. Помолчал и доверительно сказал: – Теперь вам не следует бояться. Мы поняли, в чем дело, и вас никто больше не тронет!
– А если к Земле прилетит раса, более сильная, чем вы? – рискнул уточнить Анатолий.
– Тогда, быть может, беда грозит нам, – сказал граг. – Хотя теперь мы пересмотрели свою политику и станем развиваться быстрее. А вы в любом случае уцелеете. Мы объясним, в чем дело, и вас не обидят.
Анатолий отпил чая. Его раздирало на части между долгом, повелевающим немедленно сообщить правительству о полученном от грагов помиловании, и жгучим любопытством. Он спросил:
– И вас послушают?
– Конечно.
Граг прошествовал к окну. Посмотрел на парящую в небе тарелку.
– Если вы не против, – сказал он, – мы подарим вам эти три корабля. Возможно, это значительно подстегнет развитие человеческой расы. Я не испытываю даже вялого энтузиазма от этого предположения, но попытка – не пытка.
У Анатолия вспотели ладони.
– Вы говорите серьезно, господин посол по особым поручениям?
– Да.
– Но, насколько я понимаю, эти корабли являются основой
– Являлись. – Граг лениво взмахнул рукой. – Хлам, устаревшая технология. Памятники. Нет, наверное, мы оставим себе один. Как памятник. У людей замечательная традиция оставлять памятники.
Он шумно выдохнул, развел руками. Наверняка сейчас в него целились десяток снайперов из спецназа, а сверхчувствительные микрофоны и сверхмощные телекамеры, лучшее из созданного человеческим гением, жадно подглядывали в окно…
– Этот город… – сказал граг. – Сплошной памятник.
– Ему восемьсот с небольшим лет, – вставил Анатолий. – У нас есть куда более древние города.
– Восемьсот земных лет, – повторил граг задумчиво. – Потрясающе. Неслыханно. В ту пору мой прапрадедушка, к сожалению, покинувший мир до моего рождения, изобрел колесо. Я до сих пор считаю, что именно это было главным стимулом к развитию Грага. Восемьсот лет! И вы едва успели за этот срок выйти в космос!
Посол по особым поручениям планеты Граг шагнул к оцепеневшему Анатолию. Опустил ему на плечо цепкую трехпалую руку.
– Друг мой, вас бережно охраняли Тиуа, теперь этот святой долг примем мы. Не бойтесь ничего: вас никто не обидит. У кого же поднимется рука обижать вас – таких… таких…
Он на долю секунды замолчал, сочувственно подергивая языком, подыскивая подходящее слово, и оно, конечно же, нашлось:
– Таких убогих…
26.06.1999
От судьбы
Он боялся, что контора окажется похожей на больницу – каким-нибудь невнятным едковатым запахом, чистотой оттертых стен, строгими одеждами и заскорузлым цинизмом в глазах персонала.
Еще не хотелось попасть в богатенький офис: стандартный и комфортабельный, с натужными постмодернистскими картинами полупризнанных полугениев на стенах, мягкими коврами, кожаной мебелью (и не важно, что кожа обтерлась, обнажая пластиковую изнанку), с вежливыми до приторности девочками и хваткими молодыми менеджерами.
Ну а больше всего он боялся увидеть нечто с «домашней обстановкой» и не дай Бог – в духе «а-ля рюс». Книжные шкафы с туго вколоченными книгами (как известно, западные муляжи книг стоят чуточку дороже, чем собрания сочинений многочисленных российских классиков), герань в горшочках, толстый сонный кот на диване, чаек из самовара и бормочущий в уголке телевизор.
Да он и сам не понимал, что его, собственно говоря, устроит. Мрачная пещера ведьмы? Лаборатория алхимика? Церковь?
А как должно выглядеть место, где можно поменять судьбу?
Нет, не снаружи, – тут все как обычно. Обычная офисная дверь с видеоглазком, электронным замком и скромной вывеской. Старая московская улица, узенький тротуар и столь же узкая проезжая часть, спешащие прохожие и едва ползущие машины…
Выход был только один – войти. Стоять на улице до бесконечности, под пронизывающим сырым ветром и при февральских минус пятнадцати, – удовольствие невеликое. Дотлевшая в руке сигарета уже обжигала пальцы. Видеоглазок, казалось, ехидно следил за ним. Тепло ли тебе девица, тепло ли тебе, синяя… нет, не так. Страшно ли тебе, маленький ослик?