Атомный сон (Cборник)
Шрифт:
– Все, все… – забормотал гример, быстрыми взмахами кисточки нанося на колени бесформенные желтые пятна. – Последний штрих…
Давид еще раз глянул на себя в зеркало. Вздрогнул и отвел глаза. Если проклятые журналисты сумеют раздобыть видеозаписи переговоров – его весь мир осмеет.
Конечно, если мир еще будет существовать.
«Колумб» занимал полнеба. Длинные топливные баки, вынесенные на консолях реакторы, медленно вращающееся кольцо жилых палуб, решетчатая антенна гипердвижка. Давид последний раз оглянулся на единственный звездный корабль человечества – и
И вдруг – такая беда… голый разукрашенный человек в тесной кабине космошлюпки. А впереди – причудливые формы корабля д-дориа, гораздо меньшего размером, но при этом куда более совершенного…
Зал переговоров построили д-дориа. Десятиметрового диаметра прозрачный купол на металлической платформе. В куполе была пригодная для дыхания атмосфера. Еще там была гравитация. Настоящая, а не тот суррогат, который создавало вращающееся жилое кольцо «Колумба». Человечеству оставалось надеяться лишь на доброту Чужих. Ну… и на умение пятидесятилетнего пилота блефовать.
Шлюпка мягко коснулась металлического диска. Скользнула, втыкаясь носом в прозрачный купол. Неведомый материал расступился, обтекая нос шлюпки, герметизируя люк. Появилась сила тяжести.
Давид тяжело поднялся, открыл люк и ступил на теплый пол купола.
Д-дориа сидел напротив. Его шлюпка тоже наполовину вползла в купол. Земной и чужой звездолеты болтались в отдалении, над головой искрился пояс астероидов. Случайных метеоров Чужие словно бы и не боялись. Наверное, у них есть силовое поле…
– Сколько можно ждать? – раздраженно спросил д-дориа. Устройство перевода было встроено в купол. Еще одно напоминание о технологической пропасти…
– Я опоздал меньше чем на минуту, – сказал Давид, усаживаясь на корточки перед инопланетянином. Д-дориа обладал горизонтальной симметрией – бочонкообразное тело с кольцом зрительных и обонятельных рецепторов, шесть мощных щупальцев сверху, шесть – снизу… Верх и низ, как Давиду уже доводилось убеждаться, был понятием условным.
– Мы заняты серьезным делом, мы закладываем основы мира и процветания наших народов! – продолжал возмущаться д-дориа. Устройство перевода либо было безупречным, либо казалось таким. Ни малейшей задержки, ни одной корявой или непонятной фразы…
Давид вздохнул. Самым обидным было то, что раса д-дориа вовсе не страдала излишней пунктуальностью. Чужому ничего не стоило опоздать и на пять минут, и даже на четверть часа, после чего бросить пару слов о трудностях
– Давай же займемся этим делом? – предложил он, уходя от спора. От д-дориа шел густой растительный аромат, чем-то даже приятный. Может быть, так пахло тело Чужого. Может быть – краски, которыми было разрисовано тело.
– Нет, ну ты всегда будешь опаздывать? – возмутился д-дориа.
– Больше опозданий не будет, – сказал Давид.
Как ни странно, но этого вполне хватило, чтобы закрыть тему.
– Все разумные расы с тревогой следят за переговорами, – изрек д-дориа. – Друг мой, ты должен понимать – космические войны невыгодны и опасны. Выходя в Галактику, мы поневоле становимся миролюбивы…
– Земляне совершенно согласны! – с готовностью подтвердил Давид. – Вчера правительство моей страны…
– Ты можешь выслушать не перебивая? – возмутился д-дориа.
Давид замолчал.
– Так вот, все мы жаждем мира! – продолжил Чужой. – Пусть д-дориа не похожи на кульх, пусть атенои дышат хлором, а зервы вообще не дышат…
Крохи драгоценной информации. Давид надеялся, что установленные в шлюпке микрофоны записывают все откровения Чужого.
– Но все мы боимся того, что в космос вырвется раса слишком молодая и энергичная, чтобы принять принципы мирного сосуществования. Вот почему знакомство с каждой новой расой – процесс трудный и болезненный. Мы знаем, на вашем корабле есть лазер и три ракеты с термоядерными боеголовками!
Поставленный перед фактом, Давид не стал спорить.
– Да, есть. Неужели ваши корабли не вооружены?
– Вооружены! – признал д-дориа. – Но только для защиты от неведомой опасности!
– Наши – тоже.
Д-дориа развел щупальцами. Горестно произнес:
– Вопрос веры! Что может означать наличие у вас столь примитивного оружия? Возможно – знак миролюбия. Но, может быть, это коварная попытка утаить оружие вообще!
«Это значит, что мы отсталые дикари, дурак!» – подумал Давид. Но смолчал.
– Не знаю… – вдруг пролепетал д-дориа. В голосе появилась печаль. – Вопросы переговоров – так трудны. Я простой пилот! Я не умею общаться с Чужими!
– Я тоже, – признался Давид. – Но если мы поручим общение специалистам…
– Нельзя, – грустно сказал д-дориа. – Мы не можем ставить вас в невыгодное положение. Ведь наши переговорщики имеют опыт общения с чужими расами. У вас таких специалистов нет. Правило справедливо – договариваются те, кто осуществил первый контакт. Мы должны принять решение. Мы должны объявить – опасны ли наши расы друг для друга.
Оба они замолчали.
Проклятые правила! Давид готов был согласиться, что в словах Чужого имеется здравое зерно. Подобная щепетильность даже умиляла…
– Сегодня у тебя замечательная окраска, – пробормотал он, пытаясь занять неловкую паузу. В отличие от русской женщины-психолога и голливудского гримера пилот так и не разобрался во всех тонкостях цветовой азбуки. Но надо же было хоть что-то сказать…
– Правда? – спросил д-дориа.
– Очень красиво, – сказал Давид. – Синие щупальца и эти зеленые пятнышки…