Атомный сон (Cборник)
Шрифт:
Он с воплем вскинул меч. Я тоже. Клинки столкнулись, и его меч, непобедимый, волшебный меч, рассыпался в пыль. Лицо соперника побледнело. Мужественный загар сползал с него на глазах. Прикрывая руками голову, он забормотал:
– Это нечестно, это колдовство… Поединок запрещает такие вещи…
Прекрасная Дама чуть заметно улыбнулась. Я рассмеялся:
– Ты сам виноват. Наложил на меч слишком много заклятий, вот он и рассыпался. Но…
Я отбросил свой меч.
– Если ты хочешь, то переиграем поединок.
С плохо скрываемым облегчением он кивнул, запустил руку за пластины доспехов, вытащил пластмассовый кубик модулятора. Искоса взглянув на меня,
– Учти, твой поступок ни к чему меня не обязывает.
Я не стал спорить. Ко мне вдруг пришла уверенность в победе, спокойная, твердая уверенность…
Мой соперник наконец-то выбрал одну из граней модулятора, прикоснулся к ней. С легким шумом стали рассыпаться трибуны стадиона, рыцарский замок вдали, холмы, поросшие густым лесом. Потом погасло солнце – словно задули свечу. И наступила темнота.
Звезда ползла по небу слишком быстро. И самое главное – изменяла направление полета, а уж этого не способен сделать ни один метеорит. Опустив гермошлем, я вышел в шлюзовую камеру. Через несколько секунд насосы откачали воздух, и я вышел на поверхность астероида. Оглянулся на оставленный мною купол – такой надежный и безопасный, такой уютный… И побежал по черной базальтовой равнине к полю космодрома.
Космоперехватчик был уже подготовлен к полету – автоматы залили в него горючее и прогрели двигатели. Он стоял на взлетной площадке, похожий на старинный истребитель, грациозный, серебристый, несущий смертельную красоту оружия. Я вспрыгнул на опоры, открыл люк, взглянул на ползущую по небу белую звездочку. Держись, белая звездочка…
Первые минуты боя не принесли удачи ни мне, ни ему. Да, я всадил торпеду в правый двигатель его новенького корабля. Но соперник смог пережечь мне лазерным лучом блоки ориентации, и я вел теперь истребитель почти вслепую. Не знаю, чем бы все это кончилось, не соверши он непростительнейшей оплошности: для лучшего прицеливания соперник снял со своего корабля защитное поле. Этот шанс я не упустил. Двигатели моего верного перехватчика показали все, на что были способны, – корабль соперника вырастал на глазах. Только не подумайте, что я шел на таран, вовсе нет, я не самоубийца. В последнюю секунду я затормозил, гравиприсоски сблизили нас вплотную, и абордажные автоматы выжгли в его броне люк. Выхватив бластер, я протиснулся в еще горячее отверстие. Мы сойдемся лицом к лицу, пилот…
Услышав мои шаги, он вскочил из-за пульта. Но я выстрелил первым, и бластер в его руке разлетелся горячими брызгами.
– Тебе не пройти к ней, – наслаждаясь своим торжеством, сказал я. – Стоило бы тебя прикончить, да ладно. Ты и так проиграл.
– Нет, – тихо ответил он, и я заметил в его пальцах модулятор. Не колеблясь ни секунды, я нажал на спуск. Но он уже включил переигровку. Бластер исчез из моих рук, стальные стены корабля начали таять. Еще мгновение – и пришла темнота.
Мой удар бросил его на журнальный столик. Зазвенели бьющиеся бокалы, зачмокала вытекающая из опрокинутой бутылки жидкость. Я подул на кулак и огляделся. Небольшая, довольно уютная комната. В углу работает телевизор, за окном – рекламные огни какого-то города. А у дверей, молча наблюдая за нами, стояла Она. Я подошел и взял ее за руку.
– Тебе лучше было бы подождать внизу. Но, впрочем, мы уже поговорили.
– Нет, нет… – забормотал он, роясь в кармане.
Но тут заговорила Она:
– Действительно, мальчики, хватит.
Очень медленно соперник поднялся с пола. Беспомощно улыбнувшись, выключил модулятор. И темнота
Мы были в модуляционной комнате городского семейного центра. Я и Он – в креслах, с надвинутыми на лица гипношлемами. Она стояла у окна. И, увидев ее взгляд, я понял, что победил. Снял шлем, подошел к сопернику. С невольной жалостью похлопал его по плечу:
– Вставай.
Он вылез из глубокого, как пропасть, кресла, стараясь не смотреть ни на нее, ни на экран, где только что проецировался наш поединок. Выдавил из себя:
– Пусть у вас все будет хорошо… Желаю счастья…
Ничего не ответив, мы вышли из комнаты. Она крепко держала меня за руку, и я чувствовал себя самым счастливым человеком в мире.
– Ты… такой смелый. Такой сильный… – Ее голос задрожал. – Я так рада.
Мы шли по улице, а вокруг нас кипела привычная жизнь двадцать первого века. Автоматические такси осторожно объезжали нас, когда мы переходили улицу, двери магазинов услужливо открывались, стоило лишь к ним приблизиться. Потом мы сели в электроллер и поехали домой. Я стоял, небрежно держась за поручни, непоколебимый, как скала, лишь чуть-чуть покачиваясь от толчков машины, уверенный в себе, как древний рыцарь, как космодесантник двадцать первого века, как горожанин двадцатого. Она доверчиво держалась за мое плечо. Когда мы подъезжали, сказала:
– У меня с ним ничего и не было. Правда.
– Я верю, – прошептал я. – Но поговорить с ним по-мужски было все-таки необходимо.
Спираль времени
Спираль времени была собрана во вторник, поздно вечером. Она была очень красивой – вся из голубого полупрозрачного тумана, с двумя дрожащими красными огоньками внутри. И размеры получились совсем небольшие – в кулаке можно спрятать.
Семен Иванович еще раз оглядел спираль, посмотрел ее на свет – нет ли трещинки во времени? – потом отложил в сторонку. С удивлением заметил, как подрагивают руки – то ли от волнения, то ли от старости. Посидел немного, уже совсем было решил пойти заварить чай, но вдруг передумал и взял спираль в руки. Все-таки здорово получилось. Если всмотреться, то можно было заметить, как на одном конце спирали лохматые неуклюжие мамонты удирают от таких же косматых, но не в пример более ловких неандертальцев. А на другом конце хрустально отблескивали крыши невиданных дворцов, юные и красивые люди склонялись над умными книгами…
Вздохнув, Семен Иванович стал совмещать огоньки на спирали времени. Управление было упрощено до предела: достаточно было совместить настоящее время со временем желаемым, чтобы спираль заработала.
Но перед тем, как огоньки совместились, Семен Иванович на секунду остановился. Казалось, что он колеблется.
Посмотрел в потолок, пробормотал:
– Ведь предупреждал же я тебя.
Потолок безмолвствовал, и Семен Иванович уже потверже докончил:
– Нет, раз решил, значит, так тому и быть!
Воровато оглянувшись, как будто в комнате мог быть кто-то еще, он взял из ящика с инструментами горсть мелких гвоздей, положил в карман. А потом твердыми пальцами свел два огонька в один.
Мир задрожал, заискрился цветным туманом. Со стола исчезли все приборы, вместо телевизора на нем оказался древний ламповый приемник, модная финская кровать превратилась в железную, панцирную. Из-за полуоткрытой двери послышался визгливый голос:
– Прохор Кузьмич, а Прохор Кузьмич! Семка-то опять к своей тощей дуре на свидание пошел! И как ему денег не жалко по кино таких водить!