Атомный сон (Сборник)

Лукьяненко Сергей Васильевич

Вот, например, в Форт-Санта-Крус. Там когда-то была база бронетанковых войск. Горючка уже давно кончилась, танки врыты в землю по башни, широким кольцом опоясывая базу. По ночам в танках дежурят часовые, ходят патрули с собаками. В гарнизоне почти две тысячи человек, они держат контроль над огромным пространством. Двенадцать поселков и сотни полторы ферм снабжают их пищей, получая взамен надежную охрану. Молодежь отовсюду так и рвется к ним.

Я оставил рюкзак Майка в покое, улегся, расстелив на траве одеяло. «Щенок» вполне может быть из гарнизона…

С этой мыслью я и уснул.

Меня

разбудил и вскрик Майка и рычание Принца. Спросонок я не понял, в чем дело, вскинулся, поднимая автомат…

Метрах в десяти от нас Принц гонял по берегу мокрицу. Огромную — больше метра в длину. Меня немного замутило. Потом разобрал смех. Гладенькое, словно облитое коричневым лаком, тело твари ловко увертывалось от ударов Принца. Тяжелые лапы со свистом трамбовали песок, ломали попавшиеся ветки… А мокрица понемногу пробиралась к кустам. Когда Принц совсем уже наглел, она останавливалась и угрожающе щелкала похожими на клюв челюстями. Принц сразу терял пыл. Когда он был щенком, его здорово тяпнула мокрица. Яд попал в кровь, и он чуть не погиб. С тех пор Принц не может спокойно пройти мимо мокрицы…

Я уже думал, что мокрица убежит. Но в это мгновение удар Принца достиг цели. С треском лопающегося яйца ракообразное выплеснуло на разбитый хитиновый панцирь студенистые внутренности. Я поморщился. Пес довольно взвыл. А Майк…

Он стоял на коленях. Его выворачивало наизнанку. А лицо было белее мела.

Драконы не знают жалости, ибо им неведома ни злоба, ни доброта. Но снисходительность знакома и драконам. Я поднял парнишку с земли, оттащил к реке. Помог умыться и заставил выпить воды из фляжки. Вчерашняя неприязнь к нему прошла.

— Эх, щенок… Из какого ты гарнизона?

Он дернулся и сразу ожил.

— Откуда ты знаешь?

Все верно…

— Я дракон… Так откуда?

— Резерв-шесть.

Про такой гарнизон я не слышал. Но расспрашивать не стал.

— Плот вязать умеешь?

— Да, меня учили.

Учили его. Вот только пауков и мокриц не бояться его забыли научить. Я довольно улыбнулся. А Майк умоляюще попросил:

— Давайте перейдем в другое место!

Я кивнул. Через полчаса мокрица начнет смердеть так, что без противогаза не выдержишь. И добавил:

— Рюкзак свой возьми. И автомат. Таскать твои вещи я не собираюсь.

Вначале я собирался переправиться на чужой берег Притока и сразу двинуть в горы. Река здесь неширокая, метров сто, но по лесу пришлось бы идти километров девяносто. Это минимум — трое суток…

Карта предлагала и другой вариант. Спустившись по течению, мы могли высадиться на берег в том месте, откуда до гор оставалось не больше сорока километров. Это можно одолеть и за один переход… Правда, свой риск имелся и в этом случае — уже в предгорьях придется пройти вблизи монастыря Братьев Господних. Его точного местоположения я не знал — так, обрывки слухов, фермерская болтовня. Да к тому же потом, в горах, нам надо будет возвращаться к отмеченному на карте месту…

Я взглянул на плот. Пять не очень толстых бревнышек, неумело связанных вместе. Переправляться можно, а вот плыть по реке, хотя бы и десяток километров, не стоит… Пожалуй,

эта мысль и определила выбор. Я всегда поступаю наоборот здравому смыслу.

— Мы будем сплавляться.

Майк спорить не стал. Он нагнулся, сталкивая плот в мутноватую воду. Плот качнулся, начал поворачиваться, норовя уйти от берега. Майк прыгнул в самый центр плота, присел на корточки, удерживая равновесие.

Да, Майку повезло, что встретил меня, подумал я, глядя на его неуверенные движения. Недалеко бы он… Впрочем, Майку повезло относительно. Он не станет драконом. А значит, дойдя до цели, я вынужден буду его убить.

Вместе с Принцем я запрыгнул на плот.

Плавания на плоту словно специально придуманы для отдыха в пути. Будь у меня под рукой лодка или даже такая полузабытая вещь, как катер, я бы на них сейчас не позарился. Раздевшись до пояса, я лежал на бревнах. Раньше так загорали, сейчас загорать не под чем — солнца не видно. Но какая-то иллюзия солнечного тепла осталась…

Майк сидел, обхватив руками колени, уставившись на проплывающие берега. Раздеваться он не собирался — в его десантном комбинезоне жарко не будет. Комбинезон замечательный, под любую погоду, способный смягчить удар, и задержать радиацию. Лениво, мимоходом, я подумал, что комбинезон с мальчишки надо будет потом снять. Или вначале снять, чтобы не испачкать. Или…

— Дракон…

Это было что-то новенькое. Раньше Майк звал меня по имени.

— Ну?

— А как тебя зовут? Драго — это ведь кличка…

Я вздрогнул. Как меня зовут? В принципе никто и никогда не запрещал нам иметь настоящие имена. Клички — это так повелось. Пожалуй, я им и дал начало, своим «Драко — драго».

— Или ты забыл?

Еще чего…

— Джекки… — уменьшительное, детское имя, которым меня в последний раз называли перед Последним Днем, прозвучало так неуместно, что я рассмеялся. — Джек… Чушь это. Меня зовут Драго, ясно?

— Конечно, я на всякий случай спросил.

Я посмотрел на Майка — не издевается ли? Нет, лицо его оставалось серьезным. И тут сквозь легкий плеск воды до меня донесся знакомый звук — короткие автоматные очереди. Стреляли далеко за деревьями, и стреляли, похоже, наугад — выстрелы были какими-то неуверенными, отрывистыми.

Повернувшись на живот, я устроил автомат поудобнее. Если стреляли не в нас, это еще не означало, что удастся отсидеться. Рядом растянулся Принц. И даже Майк без всяких подсказок лег на бревна. На берегу пока никого не было видно. Невысокие оранжевые деревья спускались к самой воде, но за тонкими стволами спрятаться было невозможно.

— Похоже, попали, — предположил я.

Выстрелы раздались снова, и явно ближе к нам. Ответных не было. «Кто-то с автоматом гонится за кем-то безоружным», — объяснил я сам себе.

— Может, дракон охотится? — спросил Майк.

— Драконы без нужды не стреляют… — я хотел предупредить Майка, чтобы он оставил свой язвительный тон, но события вдруг завертелись с головокружительной быстротой. Из леса выметнулась человеческая фигурка, замерла у воды. Майк, уже с минуту рывшийся в рюкзаке, поднял к глазам бинокль.