Атради
Шрифт:
Мире в настоящем кажется: ещё немного — и она потеряет сознание. Но в этот момент, здесь, сейчас, в реальности, Ллэр перестаёт сжимать её руки, ладони поднимаются к её голове, пальцы ложатся на виски.
— Я сильнее, — уверяет он Миру. — Веришь? Я — сильнее. Я не позволю ему до тебя добраться.
Он раскрывается, позволяя прикоснуться к его энергии, взять её себе.
Конечно, она верит. Сначала осторожно, потом смелее пользуется согревающим живительным теплом. Вместе с ним приходят картинки из памяти Ллэра.
В
Такое место подошло бы для какого-нибудь мрачного демона, но Ллэр, а вместе с ним и Мира, знают: местные верят, здесь обитают добрые духи, время которых — ночь. В этом мире у Добра чёрный цвет, который помогает им скрываться от захватившего день Зла. Вот уже почти пятьсот лет здесь всё наоборот.
Девушку возле алтаря Мира видит впервые, понимает, она — не атради. Худенькая фигурка, затянутая в узкие, совершенно несоответствующие месту джинсы и майку-топ. Маленькие босые ступни. Прямые чёрные волосы, длинные, ниже талии.
Ллэр её знает. Ллэр знает, что она, закрыв глаза и положив руки на камень, пытается сорвать завесу с прошлого. Что-то вспомнить. И у неё может получиться, потому что алтарь — не просто обработанный кусок скалы. Тонкий прибор неизвестной этому миру технологии. Информационный блок, к которому доступ имеют лишь избранные. Но не эта девушка.
Внезапно её охватывает серебристое сияние, и облик меняется: на ней оказывается светящееся белое платье почти до самого пола, открывающее босые пятки на каменном полу. Чёрные волосы почему-то совсем не отражают свет, а даже наоборот, словно поглощают его, и только венчающая их серебряная диадема мерно мигает в темноте.
— Это крайне неразумно с твоей стороны, — тихо говорит Ллэр.
Девушка оборачивается. Она молода и невероятно красива, но не яркой красотой. Её лицо будто светится изнутри. В такую не влюбляются, такой хочется поклоняться, почитать. Как божество, ангела-хранителя.
Ллэр же смотрит на неё недовольно.
— Что именно ты имеешь в виду?
— То, что ты сейчас здесь, — он зол. — Урсейя, в этот Храм нельзя так просто взять и войти, на него наложено заклятие.
— Тебя злит, что я прошла сквозь твою охрану? — Её губы кривятся в усмешке.
— Это не моя охрана. Заклинание наложено Древними. Его несложно обойти, но не стоит этого делать. Ты должна сейчас быть с остальными, они уже заметили твое отсутствие и начинают нервничать.
Урсейя усмехается.
— Оставь этот бред, Майоти. Я в курсе, кто ты.
— И кто же я?
— Ты сам — Древний. Из тех, кого мы теперь зовём раммари — Ушедшие. Ты когда-то жил на нашей земле, но потом умер, а теперь вернулся, чтобы нас уничтожить.
Он удивлён, но это ничего не меняет. Ллэр продолжает злиться, хотя голос его остается ровным.
— Я пытаюсь помочь.
— Это не имеет значения. Ты уничтожишь.
— Это сказали тебе Боги?
Урсейя медленно обходит алтарь, останавливается по другую сторону, протягивает руку, касаясь свечи, тут же отдёергивает руку. Ллэр знает почему — воск ледяной, так же, как и пламя. Это лишь иллюзия. Холодный огонь, который Ллэр притащил из другого мира. Атрибуты загадочности, призванные убедить местных жителей, что здесь пристанище добрых духов, которые спасут и защитят.
— Я должна была увидеть Храм изнутри, — на последний вопрос Урсейя не собирается отвечать. — И прикоснуться ко всему, чем он наполнен. Даже к тому, чего ты не видишь.
Видение обрывается. Картинка опрокидывается, наливается светом. Солнце отражается от облаков. Здесь Мира уже была. Три месяца назад, в воспоминаниях Роми.
— Если ты не остановишься…
— Это и наш мир, наш дом. Алэй, я не могу…
— Эль, я не буду начинать всё с начала. Не буду тебе снова объяснять, что Нэшта теперь живет по другим законам. Остановись.
— Они себя разрушают.
— Это их жизнь. А ты не их бог. Хватит играть чужими жизнями.
— Играть? Мы сделали это. Ты. Я. Роми. Я…
— Эль, знаешь, кто такая Урсейя?
Ллэр молчит. Смотрит на облачное море.
— Почему мы всегда встречаемся в этом месте? — он не хочет отвечать, не хочет и слушать. Он знает, кто она. И знает, что если не остановится и проиграет, никогда себе не простит.
Мира отгораживается от памяти Ллэра.
Когда-нибудь, если этому суждено случиться, если она выживет, если у них получится спасти атради, если… Если все эти бесчисленные «если» позволят, она обязательно расспросит Ллэра обо всём, что произошло тогда. И кто такая Урсейя. Она должна знать. Но не сейчас.