Атрибут власти
Шрифт:
– Я вас не понимаю, – обреченно проговорил эстонец, затравленно озираясь по сторонам.
– Где ваша программа, которую мы должны передать по нашему каналу? – упрямо настаивал Мансимов.
Эстонец наконец вспомнил про эту программу. Он полез в карман и достал конверт. Бросил его на столик, чтобы не передавать из рук в руки. Эстонец почему-то опасался прикасаться к Мансимову.
– Мы ее обязательно рассмотрим, – кивнул подполковник. – Давайте договоримся так. Я передам вам деньги сегодня через два часа в этом отеле. Как раз успею их привезти. Только вы никуда не уходите. А насчет остальных денег мы договоримся, когда
– Понимаю. – Эстонец был согласен на все, лишь бы избавиться от гипнотического взгляда и голоса этого человека.
– Мы ждем вашего звонка в понедельник, ровно в полдень. И хотели бы услышать голос самого Абрамова, – пояснил Мансимов.
– Я передам, – пообещал вконец растерявшийся эстонец.
– Тогда до встречи через два часа. – Мансимов встал и вышел из холла, а наблюдавший за эстонцем незнакомец остался сидеть в отеле. Очевидно, в его задачу входило наблюдение за своим человеком.
Мансимов получил деньги, переданные с дипломатической почтой в российское посольство. Это была большая победа Машкова и всей комиссии. Они настояли, чтобы первые пятьсот тысяч были отправлены в Таллин для успешных последующих переговоров.
Эстонец затравленно озирался после ухода Мансимова и наконец, не выдержав, вскочил с места, подбежал к наблюдавшему за ним мужчине.
– Они согласны выплатить только часть денег, – шепотом доложил он, умоляюще глядя на него.
– Вернись на свое место, кретин, – довольно громко буркнул тот.
Сомнений не оставалось. Эти люди связаны друг с другом. Через два часа Мансимов привез деньги. Все это время эстонец просидел за столиком, корчась и бросая отчаянные взгляды на наблюдающего за ним мужчину. Едва получив деньги, он забрал портфель и чуть ли не бегом выскочил из отеля. Его наблюдатель быстро вышел следом. И почти сразу отель покинула «семейная пара» сотрудников ФСБ.
Уже вечером того же дня Мансимов вернулся в Москву, а сотрудники ФСБ установили фамилии и адреса обоих эстонцев, приезжавших в «Виру» на переговоры. Ленарт Кясперт и Арни Рауддсепп теперь были под их наблюдением. На следующий день в Таллин для подкрепления должны были прибыть еще две пары сотрудников ФСБ. Деньги остались в квартире Рауддсеппа, в субботу их невозможно было положить в банк. Правда, наблюдатели не смогли установить, с кем беседовали эти двое, но стало ясно, что именно они проведут следующий тур переговоров. Оставалось дождаться понедельника.
В выходной члены комиссии Машкова собрались, как обычно делали это в будние дни. Все понимали чрезвычайную важность их работы. Речь шла о самом изощренно продуманном террористическом акте в истории мировых спецслужб. У Машкова были воспаленные глаза, он уже которую ночь не высыпался, пропадая на докладах у руководства. Все остальные выглядели не лучше. Дронго, ночевавший дома, успел принять душ, побриться, переодеться в свежее белье. Но многие офицеры ночевали прямо на рабочих местах.
В полдень Машков подвел некоторые итоги. На следующее утро ожидался прилет Курыловича в Москву и его возможная встреча с заказчиком. В Эстонии установлено наблюдение за двумя местными жителями. И наконец, Холмский и вся его деятельность – под плотным контролем спецслужб. Каждая из групп, работающих в Польше, Эстонии и Москве,
Прилетевший вчера вечером в Москву подполковник Мансимов коротко доложил о своей встрече в Таллине. Все понимали, что завтрашний день может стать одним из решающих.
– Нужно сразу брать Дзевоньского, – предложил Богемский, – судя по всему, мы имеем дело с профессионалом, который быстро поймет, что мы за ним наблюдаем. Если мы его упустим, он уйдет, и мы его никогда больше не найдем.
– А если он сможет вывести нас на самого Гейтлера? – усомнился Полухин. – Мне кажется, игра стоит свеч.
– Господин генерал, – обиделся Богемский, – ваши спецслужбы могут разрабатывать любые операции. Это ваше право. А я здесь представляю службу охраны президента. И обязан думать в первую очередь об интересах страны и безопасности главы государства. Некоторые полагают, что вся наша работа состоит из непосредственной охраны первых лиц, когда накачанные телохранители стоят плотным кольцом вокруг охраняемого лица. Но вы же знаете, что это не самое важное в нашей работе. В первую очередь мы обязаны предотвращать любые возможные покушения. Мы должны анализировать обстановку, предвидеть действия внушающих подозрения личностей. А судя по нашей многомесячной работе, мы имеем дело с чрезвычайно опасными профессионалами, способными на любой нестандартный ход. Поэтому я настаиваю на своем предложении: Дзевоньский должен быть арестован сразу же, как только появится в зоне нашего наблюдения.
– Мы учтем ваше предложение, Богемский, – согласился Машков, – но будем действовать, исходя из конкретной обстановки. Наша цель не просто найти и арестовать одного из вероятных террористов. Мы должны сделать все, чтобы предотвратить возможный террористический акт. И не забывайте, что мы с вами отвечаем еще и за жизнь журналиста Абрамова. Его судьба тоже в наших руках.
– Это несопоставимые фигуры? – президент и журналист, пусть даже очень известный и талантливый, – возразил Богемский.
– Речь идет о жизни людей, – угрюмо поправил его Машков, – и я отвечаю за обоих. Давайте на этом прекратим нашу дискуссию. Для нас важно не допустить террористического акта и спасти жизнь похищенного журналиста. Для этого мы здесь и собрались.
– Мне не совсем понятно, что именно собираются делать террористы, – подала голос Чаговец. – Насколько я поняла, у нашего эксперта вызывает подозрение рекламная кампания, заказанная Холмскому через Курыловича неким Дзевоньским. Но никто не объяснил нам, как эти газетные статьи могут быть связаны с террористическим актом?
– Мы пока этого не знаем, – ответил Дронго, чувствуя на себе взгляды всех остальных, – но я убежден, что Дзевоньский проводит свою акцию не просто так. Им движет не альтруистическое желание спасти журналиста или рассказать всем о его прежних успехах. В целенаправленной кампании я вижу конкретную опасность для главы государства. Ведь служба охраны обычно не реагирует на такие статьи. Она тоже не находит в них прямой опасности.
– А если мы ошибаемся? – не успокаивалась Чаговец. – Что, если линия Дзевоньский—Курылович—Холмский никак не связана с похищением журналиста и встречами нашего представителя в Таллине? Если это параллельные линии, которые никогда не пересекутся в будущем? Кто ответит за нашу ошибку? Вы?