Атропос
Шрифт:
— Дорогой, почему ты плачешь? — ласковым голосом обратилась к Чжан Вею Юн Мэй.
— Я подумал, что потеряю вас навсегда.
— Все хорошо, не плачь. Мы здесь, мы рядом, все в порядке.
Он вытер слезы моложавой рукой и обнялся с родными. Около получаса потребовалось для того, чтобы рассказать о случившемся. Юн Мэй и Тэнси смотрели на него сочувствующе и не перебивали. На том моменте, когда он рассказывал про сломанный наушник, Тэнси вмешался.
— Пап, ну ты даешь. Ты правда верил, что эти два маленьких наушника способны смоделировать целую вселенную? Да в них никогда не хватило бы требуемой мощности.
Чжан Вей не понимающе смотрел
— А как тогда..?
— Все дело в твоем мозге. Наушники сканируют твой мозг, находят в нем условно свободные редко используемые зоны и отправляют туда простейший сигнал — картинку и звук. Твой спящий мозг распознает этот сигнал, как сон, и все, что ты видишь дальше является плодом работы твоего мозга.
— Значит, все это, — он охватил рукой пространство перед собой, — и все, что было раньше — это только плод моего воображения?
— И да, и нет. Понимаешь, наушники — это носитель данных. Они несут в себе петабайты информации и служат источником сигнала. В них записано множество самых разных сведений о Земле и людях ее населявших. Твой мозг же является проигрывателем и обрабатывает полученный сигнал, создает на его основе новую реальность. Иными словами, ты не просто смотришь фильм, который транслируется тебе в мозг, а режиссируешь его сам. Наушники призваны дать тебе больше данных и заполнить пробелы в твоем личном опыте, расширить твое мировоззрение и понимание мира. В связке с мозгом они делают это так, что ты и сам этого не замечаешь. Для тебя все то, что происходит здесь, выглядит, как обычная реальность, где от тебя мало чего зависит. На деле же ты главный творец и создатель этого мира, все в нем подчинено твоей воле, хоть ты этого и не осознаешь.
— Мне понадобится время, чтобы все это переварить. Давайте лучше пить чай, — он протянул руку к чашке и взялся за маленькую ручку. Чашка согрела руку его своим теплом.
— А почему мы в пустыне? Мы же были в море, ловили марлинов.
— О, а я знаю, почему это так! — весело пропела Юн Мэй, — ты тогда утонул в море, чтобы выйти из симуляции, Тэнси мне все рассказал. Твоему мозгу умирать не понравилось и, чтобы избежать повторения этих ощущений он отправил тебя туда, где утонуть попросту невозможно, прямо в пустыню.
— Я никогда к этому не привыкну, — рассмеялся Чжан Вей.
Они сидели втроем, пили чай и смотрели вдаль, никто не проронил больше и слова. Молчать рядом с любимыми людьми было так замечательно.
Чжан Вей потерял дом и обрел новый в один и тот же день.
Глава 16. Подношение полной Луне
Величием Мананы туземцы называли полнолуние, как несложно было догадаться. Через три дня Мишу собирались принести в жертву, следуя за очередным безумным обычаем, как это не раз случалось уже в истории. Вообще во всей ситуации была заложена какая-то забавная ирония. Когда-то люди тоже жили в пещерах, даже был такой термин «Пещерный человек», но потом они из пещер выбрались, создали примитивные орудия труда, приручили огонь, начали заниматься разведением домашнего скота и земледелием, произошла настоящая аграрная революция, потом были многолетние периоды войн и пандемии, которые могли посоперничать с войнами в смертоносности, крестовые походы, инквизиция, охота на ведьм, отмена крепостного права и рабства, промышленная революция, технологический расцвет цивилизации. И куда это все привело? Обратно в пещеру!
Были и свои плюсы в том, чтобы оказаться жертвой для подношения. Мишу
Скорее всего, его должны были отвести на пляж к месту, где упокоился с миром Лахесис. Таким образом, он будет близко к воде. В нужный момент он освободится. Сил разорвать веревку ему должно будет хватить. При необходимости он вырубит стражников сильными точечными ударами по уязвимым местам. Если потом у него получится добраться до воды, он сможет мобилизовать все силы и заплыть как можно дальше, а при необходимости он задержит дыхание и нырнет, как можно глубже, где его не сможет достать ни один туземец. Он будет плыть, плыть и плыть, пока не окажется так далеко от пляжа, что его будет невозможно догнать. Что же он будет делать потом? На этот вопрос у него еще не было ответа.
Иаго принес ему на завтрак одну толстую рыбину. Он больше не пытался притворяться и строить из себя Мишиного друга. Мише такой подход был больше по душе. Уж, лучше настоящий враг, чем лицемерный друг. Иаго приходил к нему, разумеется, не просто так. Он все еще пытался выяснить у Миши какую-то информацию о происхождении его кожи.
— Величие Мананы приближается. Если ты не расскажешь ничего, тебя просто убьют. Будь умнее этого и расскажи мне свой секрет. Тебе что жалко?
— А как именно меня будут убивать?
— Зачем тебе это знать?
— Просто любопытно.
— Если я тебя расскажу об этом, ты расскажешь мне секрет? — Иаго с надеждой заглянул Мише в глаза.
— Возможно.
— Насчет этого не переживай. Тебя убьют как рыбу, которой ты когда-то был. Привяжут к камню и забросают копьями.
— Разве рыбу привязывают к камню, прежде чем бросить в нее копье? — Миша играл с ним.
— Эээ нет, — Иаго удручено мотал головой, — Но… но и ты ведь тоже больше не рыба, — нашелся он и принял позу победителя, — Теперь ты расскажешь мне свой секрет?
— Не думаю.
— Но ведь ты сказал, что расскажешь!
— Я такого не говорил. Я сказал «Возможно», что означает и «да» и «нет» в различных обстоятельствах.
— Нет, ты просто меня обманул, — обвинительным тоном заговорил туземец.
Миша со многим мог смириться и на многое закрыть глаза, но только не на обвинение во лжи.
— Никто тебя не обманывал. Ладно, я расскажу тебе секрет.
Иаго присел на корточки и подобрался к нему поближе, приоткрыл рот и приготовился внимательно слушать, чтобы не пропустить ни слова.
— Все дело в повышенном меланине и улучшенной клеточной структуре, которая противостоит губительной солнечной радиации.
Иаго не понял ни единого слова, радостный блеск в его глазах сменился на гнев.
— Думаешь, что это смешно? Я ничего не понял из того что ты сказал.
— Ты просил поведать тебе секрет. Я его поведал. Уговора о том, что я буду объяснять его значение не было.
— Тэвзис нагшвели! — громко выругался Иаго. Так на их языке они называли рыбью желчь.
Он встал, сделал несколько шагов по кругу и вновь обратился к Мише: