Атын
Шрифт:
Мир вокруг потерял цвет, все стало чёрно-белым, наступила тишина, я видел только, как шевелятся губы у Афанасьевны, как она макает руку в туесок и резким движением кисти брызгает водой на качка, как сверкают в солнечных лучах капли, как он вскидывает руки, пытаясь защититься от чего-то. Потом все потеряло резкость, подернулось рябью. Я очнулся, когда возле дома не было ни джипа, ни бугаев, ни Афанасьевны. В мир вернулись цвет и звук. Квохтали куры, где-то брехал пес и скрипел ворот колодца. Трава стала зеленая, забор синий, облака – белыми. Я зашел в дом, налил полстакана водки и махом выпил. Занюхал рукавом и плюхнулся на табурет.
ГЛАВА 8
Улахан
Тыгын решил не забивать себе голову раньше времени лишними сложностями, а просто пообедать. Кто-то из конников уже съездил в деревню и привез свежих овощей, зелени, фруктов и лепешки.
— Ты кого ограбил, мошенник? — спросил у него Бэргэн.
— Я не грабил, я честно купил за три таньга у бабки, — возмутился тот.
— Мог бы ограбить, а на три таньга купить начальнику бузы, — хмыкнул Бэргэн, — службу не знаете, о себе думаете, а надо думать обо мне.
— Нам думать вообще не положено, сам же говорил, — отбоярился боец, — для этого есть начальник.
— Иди, умник, отнеси Улахан Тойону фрукты и лепешки.
— Слушаюсь, господин сотник! — ответил боец и тут же получил плёткой по загривку. Не больно, а чтоб знал, кто в доме начальник.
Для Тойона уже сварили новый котелок куропаток, подали зелень и лепешки. Распечатали новую бутылочку рисовой бражки, Тыгын плеснул немного в костер, пробормотал привычные пожелания духу огня, Тэнгри и Отцу-основателю. Теперь можно было не спеша поужинать, а потом и отдохнуть.
После ужина Тыгын приказал отправить людей на поиск места и приготовить всё для купания, несколько дней в пути по пыльным дорогам изрядно измотали людей и все покрылись грязью. Парни Бэргэна проехались по берегам речки, и нашли подходящую заводь, вдалеке от посторонних глаз. Они разъехались по окружающим холмам, спешились и, развернувшись спиной к реке, принялись охранять место купания молодой госпожи. После наказания конюха в городской усадьбе Тойона никому не хотелось попасть под кнут. Сначала Сайнара со своими служанками долго купались, плескаясь и визжа. После того, как они ушли, подъехал Тыгын. Он тщательно вымылся, и брадобрей побрил его, оставив лишь усы, и уложил волосы на голове. Тойон вернулся в лагерь и отпустил часть народа на реку, всем надо было искупаться и помыть коней. Остановка взбодрила людей, в лагере начал раздаваться весёлый шум. У Тыгына было подозрение, что нухуры где-то раздобыли бузы и теперь, будучи навеселе, приставали к служанкам. Ну и пусть. Немного расслабиться можно, тем более что дозоры уже разъехались по окрестностям, и никаких серьезных опасностей в этом густонаселенном месте нет.
С утра отряд тронулся дальше, спустился с холма, через мост переправился на другой берег притока и поднялся на северный берег реки, такой же высокий, как и противоположный. Но не успели люди спуститься в низину, как издалека донесся слабый гул и земля дрогнула. Лошади заволновались. Земля дрогнула еще раз, и до них донесся глухой рокот. Тыгын обернулся – холм, на котором ночевал отряд, полностью рухнул в реку, сметя вместе с собой половину деревни. Масса земли, свалившаяся в реку, подняла волну, которая ударила в противоположный берег, и тот рухнул в воду. От средины деревни не осталось ничего, река была перегорожена смесью глины, камней, бревен и кустарника.
Тыгын немедленно остановил отряд и велел осмотреться. Первым делом он разослал гонцов на поиски бая улуса, в котором они находились и его помощника, а также Мастера Воды и Мастера Земли. Оставшихся нухуров тойон послал посмотреть, чем они могут помочь селянам. Большего пока ничего сделать не мог ни Тыгын, ни кто другой.
Бая нашли довольно быстро, тот сам, услышав грохот, спешил к месту беды. Чуть позже прибыли Мастер Воды и Мастер Земли. Срочно возвращались с полей и пастбищ мужчины этого села.
Бай, смирился со старшинством Тыгына, несмотря на то, что тот не был Улахан Тойоном этих мест. Были посланы гонцы во все близлежащие аулы и наслеги, с приказом баям и ханам прислать возможно большее количества народу с кетменями и лопатами, а также женщин с посудой и запасами еды для своих работников. Тех же крестьян, что были в наличии, Тыгын построил в три ряда и сказал своё слово: половине вставать вдоль русла реки и начинать копать канаву, а второй половине – разгребать завали и попытаться хоть кого-нибудь спасти. Так же он назначил десятников и переписал их имена, чтобы по достижении темноты спрашивать о проделанной работе. Потом сказал баю, чтобы тот принимался руководить работами возле деревни. Бай начал раздавать указания. Женщин и детей, кто остался в живых от оползня, распорядился выводить на вершины холмов помогать пастухам, и готовить горячую пищу.
Тыгын взял три веревки, зеленую, черную и белую – надо было известить Эллэя, что на его земле случилась беда. В принципе, Тыгын мог спокойно ехать дальше, не его земля, не его люди, не его проблемы. Но заветы Отца основателя говорили о том, что власть дана Тойонам для установления спокойствия и справедливости и их долг – помогать своему народу. Здесь был то же самый народ, что и на его земле, и он не мог пройти мимо. Даже то, что у Тыгына были напряженные отношения с Эллэем, не было препятствием для остановки.
Тыгын навязал на зеленой шнур узел приветствия и пожелания здоровья, помощь; на белый – народ, работа, удача; на чёрный – знак земли, битва, знак воды, знак смерти, белый шнур связал с черным и обрезал черный конец. Эту связку переплел зеленым шнуром, закрепил узлом белый и зеленый шнуры – получилось письмо, краткое и содержательное. Гонец отправился в Харынсыт сразу же, до города было полдня пути, и Тыгын надеялся к вечеру увидеть Эллэя, а самому ехать дальше.
Тыгын поднялся на вершину холма, и встал рядом с охранником, чтобы рассмотреть повнимательнее, что творится возле завала. Крестьяне, как муравьи, облепили берег реки и то место, где были дома. Медленно, очень медленно работали они, но ничего сделать большего было невозможно. Вода поднималась, затапливая низины. Охранник несмело потревожил Тыгына:
— Господин! Господин!
— Что тебе? — спросил тойон.
— Смотрите, тут, где была вершина холма, что-то странное, наверное, спина черепахи, на которой лежит земля.
Охранник лепетал, как младенец, что раздражало Тыгына, неужели его так боятся?
— Показывай.
Боец спешился и пошел по косогору чуть выше оползня, затем показал Тыгыну небольшую трещину в земле, глубиной не более ладони. Тыгын тоже слез с коня и подошел к трещине. На её дне был видно гранитное основание холма и слегка ржавый край железной пластины.