АУТ

Кирино Нацуо

— Не думаешь, что с этим можно и подождать? — осведомилась Масако, тронув ее за руку. — Заканчивай и помоги затащить его в дом.

Не обращая внимания на хмурую мину, которой ответила подруга на ее бестактную реплику, она обернула тело брезентом и, сделав знак Йоси, подхватила его под руки. Вместе они вытащили Кэндзи из багажника и понесли в дом. Труп уже закоченел, и это немного облегчало задачу, но все же был достаточно тяжел и неудобен для переноски, так что их даже пошатывало.

По счастью, до двери было всего несколько шагов, и все закончилось благополучно.

— Давай перетащим в ванную, а, Шкипер? — отдуваясь, предложила Масако.

— Хорошо. — Йоси сняла полотняные тапочки и вошла в дом. — Где у тебя ванная?

— Там, позади.

Сделав по пути две или три остановки, они в конце концов доставили груз в раздевалку. Масако вытащила из-под тела брезент и расстелила его на полу в ванной. Обдумывая план действий, она уже поняла, что проблемы могут появиться и в том случае, если мельчайшие кусочки плоти и костей попадут в зазоры между кафельными плитками.

— Помоги переложить его сюда.

Йоси кивнула. Желание спорить и сопротивляться у нее заметно ослабло, так что они сравнительно быстро положили тело по диагонали свободного пространства, как это и представляла Масако еще утром.

— Какая жалкая доля, — вздохнув, пробормотала Йоси, — закончить жизнь таким вот образом. Бедняге наверняка и в голову не приходило, что его задушит собственная жена. Надеюсь, он попадет прямо на небо.

— Я бы на это не поставила.

Ты совсем бесчувственная. У тебя нет сердца.

Несмотря на очевидный упрек, Масако почувствовала, что к подруге возвращается прежнее самообладание, а потому поспешно перешла к следующей просьбе.

— Я принесу ножницы. Ты поможешь снять с него одежду?

— А что ты собираешься с ней делать?

— Разрежу на куски и выброшу.

Йоси неодобрительно покачала головой, однако возражать не стала.

— Ты уже проверила карманы?

— Нет. Может, там у него бумажник и проездной. Ты не посмотришь?

Не ожидая согласия, она вышла из ванной, а когда через минуту вернулась с ножницами, Йоси уже разложила вдоль порожка найденные в карманах у Кэндзи предметы: потертый кожаный бумажник, ключницу, проездной и немного мелочи. Просмотрев бумажник, Масако обнаружила несколько кредитных карточек и почти тридцать тысяч йен наличными. Ключ, наверное, был от дома.

— От всего этого надо избавиться, — заключила она после недолгого раздумья.

— А как ты поступишь с деньгами? — поинтересовалась Йоси.

— Можешь взять их себе.

— Но они же принадлежат Яои. Впрочем, — словно ведя внутренний спор, добавила Йоси, — было бы странно возвращать деньги той, которая его убила.

— Вот именно.

Почему бы тебе не взять их? Как компенсацию за беспокойство.

Лицо Йоси прояснилось — предложение подруги позволяло выйти из сложной ситуации без больших потерь. Что касается вещей, подумала Масако, то проездной, бумажник и кредитные карточки можно положить в пакет и закопать на какой-нибудь строительной площадке подальше от дома или в поле, где их никогда никто не найдет.

Йоси засунула деньги в карман брюк, смущенно улыбнулась и потянулась к галстуку.

— Знаешь, галстук на шее задушенного выглядит немного ни к месту.

Узел затянулся и никак не желал поддаваться. Наблюдая за тщетными усилиями подруги, Масако едва сдерживала нарастающее раздражение.

— У нас нет на это времени. Сюда могут прийти. Обрежь его, и дело с концом.

— Не торопи, — сердито отозвалась Йоси. — У тебя что, нет никакого уважения к покойникам? Постыдилась бы!

— Какое еще уважение к покойникам? — Масако стащила с ног Кэндзи туфли и сунула их в другой пакет. — Я стараюсь думать о нем как о неодушевленном предмете.

— Предмете? О чем ты говоришь? Это же человек.

— Был человек, теперь — предмет. Я предпочитаю смотреть на это так.

— Ты не права, — с нехарактерной для нее дрожью в голосе объявила Йоси. Было видно, что слова подруги возмутили ее до глубины души. — Если это предмет, то что тогда, по-твоему, та старуха, за которой я присматриваю?

— Человек, конечно.

— Не могу с тобой согласиться. Если этот мужчина неодушевленный предмет, то и моя свекровь тоже. И тогда мы все — предметы, живые и мертвые. Между нами нет никаких различий.

Наверное, она права, подумала Масако, пораженная силой сделанного Йоси заявления. Она вспомнила, как приоткрыла утром багажник. Наступил рассвет, шел дождь, и она ощущала себя живой, одушевленной. А вот мертвые неподвижны и неодушевленны, и она решила, что Кэндзи удобнее считать предметом, а не человеком. Тогда эта идея показалась ей вполне подходящей для того, чтобы справиться со страхом.

— Но это не так, — продолжала Йоси. — Живые люди — это люди, но мертвые — не просто вещи. Думать так, как ты, значит проявлять высокомерие и заносчивость.

— Может быть, ты и права. Но относиться к ним как к предметам легче и удобнее.

— Почему?

— Потому что тогда все не так страшно. Если бы я считала его человеком, то не смогла бы ничего сделать.

— Что сделать?

— Нам нужно разрезать его на куски.

— Зачем? Не понимаю. Я тебя не понимаю. — Йоси почти кричала. — Он не отпустит нас, будет преследовать. Нас обеих накажут небеса.