АУТ
Шрифт:
— Побыстрее, — говорила Шкипер. — Пора начинать.
Кадзуо поднял с тележки тяжелый чан и вывалил рис в машину. Занятая своим делом — она передавала подруге пластиковые контейнеры, — Масако даже не подняла головы, и Кадзуо, задержавшись на пару секунд, попытался рассмотреть ее с близкого расстояния. Даже не видя ее глаз, он сразу понял, что она чем-то обеспокоена. Шкипер тоже держалась не так, как всегда, не кричала, не шутила. Похоже, обеих что-то угнетало. И еще Кадзуо заметил, что у конвейера нет двух
8
— Где это ты была? — приветствовал ее знакомый голос, услышать который здесь и сейчас Йоси никак не ожидала.
Она только что вернулась домой и чувствовала себя совершенно измотанной. Сбросив туфли, Йоси вбежала в дом, уже зная, что увидит свою старшую дочь, Кадзуи. Она никогда и никому не говорила о том, что вообще-то у нее две дочери. Причина, заставлявшая не упоминать о старшей, заключалась в том, что собственный ребенок не вызывал у матери ничего, кроме неприязни.
Кадзуи шел двадцать первый год. В восемнадцать лет она бросила школу и сбежала из дома с мужчиной старше себя и с тех пор не подала ни единой весточки. И вот теперь после трехлетнего отсутствия дочь вернулась. Йоси шумно вздохнула-к естественному облегчению при виде дочери примешивалась настороженность: какие новые проблемы сулит неожиданный визит. После всего, что уже принес день, ей никак не хотелось каких-то сюрпризов. Она внимательно посмотрела в лицо Кадзуи, стараясь не выдать охватившее ее беспокойство.
Выкрашенные в каштановый цвет прямые волосы спадали почти до пояса, а рядом с Кадзуи стоял, вцепившись в эти самые волосы и вытаращив на Йоси большие темные глаза, маленький мальчик. Наверное, тот ребенок, слухи о котором дошли до нее года два назад, ее первый внук. Малыш был полной копией своего никчемного папаши и не вызывал никаких симпатий: худенький, бледный, с засохшей на щеке полоской соплей. Отец мальчишки был безнадежным неудачником, болтавшимся без дела по кварталу, не способным удержаться на работе, и вот теперь его сын смотрел на Йоси с таким видом, как будто знал, о чем она думает.
— Где же ты была все это время? — спросила Йоси. — Даже ни разу не позвонила, а теперь вот объявилась и хочешь, чтобы я еще радовалась?
Возможно, получилось резче, чем хотелось бы, но у нее уже не было сил ни на нежности, ни на злость. По-настоящему беспокоило Йоси только то, что ее вторая дочь может закончить так же, как старшая сестра. Если Кадзуи вернулась навсегда, то рано или поздно Мики обязательно попадет под ее влияние.
— Что ты хочешь этим сказать? «Где ты была?» Дочь вернулась домой, где не была три года, и это все, что ты можешь спросить? А где «добро пожаловать домой»? Где «как я рада тебя видеть!» Посмотри — перед тобой твой внук!
Высокие и тонкие как ниточки брови — такие Йоси часто видела у
— Мой внук? Я даже не знаю, как его зовут, — с неприязнью ответила Йоси.
— Исси. Ну, как того дизайнера.
— Никогда о нем не слышала.
— Отлично! Так-то ты меня встречаешь! И это после трех лет разлуки! — Тон дочери становился все более агрессивным, что напомнило Йоси старые, но отнюдь не добрые времена. — Да и вообще, что это с тобой? Выглядишь хуже некуда.
— Я работаю в ночную смену.
— И что, только возвращаешься домой?
— Нет, заходила к подруге.
Она лишь теперь вспомнила о мешках, которые принесла с собой домой. Йоси подняла тяжелый черный пакет и быстро отнесла его в кухню.
— Когда же ты спишь? Будешь так много работать, долго не протянешь, — с притворной заботой сказала Кадзуи.
Йоси хорошо помнила, как старшая дочь отказывалась присматривать за бабушкой — в этом отношении Мики уже пошла по ее стопам, — что и послужило одной из причин того, что она ушла из дома. Да только что толку ворошить старое… Ну почему мир устроен так, что все неприятности, проблемы и трудности обрушиваются на человека разом? Йоси всегда, при любых обстоятельствах, старалась оставаться терпеливой и сдержанной, но вынести спокойно и покорно свалившуюся на голову беспутную дочь, эту грубую и ленивую неряху, было выше ее сил.
— А кто же, по-твоему, будет присматривать за твоей бабушкой? Если я перейду на дневную работу, она будет оставаться совсем одна. Тебе ведь нет до этого никакого дела, верно? Ты никогда пальцем не шевельнула, чтобы помочь мне.
— Ладно, перестань. — Кадзуи недовольно поморщилась. — Хватит.
— Если я работаю в ночную, то только потому, что другого выхода нет. Кстати, как она там?
Йоси заглянула в заднюю комнату. Утром она уехала к Масако, едва успев покормить свекровь завтраком и сменить подкладку, и сейчас ею вдруг овладело беспокойство. В комнате было полутемно, и старуха лежала очень тихо, но явно не спала и, похоже, прислушивалась к разговору.
— Извините, я припоздала, — бросила в ее сторону Йоси.
Больная фыркнула, потом раздраженно протянула:
— Где ты была? Я уж подумала, что меня оставили умирать.
В ней вдруг всколыхнулась злость. Почему все такие эгоисты? Почему думают только о себе? Или считают, что я робот?
— Вот и прекрасно! Уж я бы не расстроилась! — закричала она. — Если бы ты протянула ноги, я бы разрезала тебя на кусочки и выбросила вместе с мусором! И начала бы с головы!