АУТ

Кирино Нацуо

— Если это Кэндзи, — проговорила Яои, изо всех сил стараясь сдержать подступающую дрожь, — то зачем кому-то так поступать с ним?

Оставив ее вопрос без ответа, Игути задал свой.

— У вашего мужа были в последнее время какие-то крупные неприятности? Может быть, он занял у кого-то крупную сумму денег?

— Мне об этом ничего не известно.

— Когда он обычно возвращался домой после работы?

— Случалось по-всякому, но он всегда приходил до того, как я уходила на фабрику.

— Он играет или

захаживает в бары?

Яои вспомнила, что Кэндзи упоминал о том, что проиграл деньги в баккара, однако решила не говорить об этом.

— Не знаю. — Она пожала плечами. — Хотя в последнее время он, пожалуй, стал выпивать чаще, чем раньше.

— Прошу прощения, что спрашиваю об этом, но вы часто ругались?

— Не сказала бы, что часто. По крайней мере не чаще, чем другие. Он был… то есть… Кэндзи хорошо относится к детям, он хороший муж.

Яои замолчала, кляня себя за допущенную оплошность. Как глупо говорить о нем в прошедшем времени. Ей вдруг подумалось, что Кэндзи действительно был хорошим отцом, и на глаза навернулись слезы. Смущенный столь очевидным проявлением эмоций, инспектор со вздохом поднялся.

— Извините. Если окажется, что это ваш муж, боюсь, мы будем вынуждены пригласить вас в участок.

— Понимаю.

— Но давайте надеяться на лучшее. У вас еще такие маленькие дети…

Яои заметила, что Игути снова посмотрел на велосипед. Милк все так же прятался за колесом.

Как только они ушли, Яои схватила трубку и уже без всяких колебаний позвонила Масако.

— Что случилось? — сразу спросила та, поняв по тону подруги, что она очень взволнована. Яои коротко рассказала о находке в парке. — Это Кунико, — обреченно сказала Масако. — Я, наверное, тронулась рассудком, когда доверила важное дело такой, как она. Но кто бы мог подумать… Надо же, стая ворон…

— Что мне теперь делать? — спросила Яои.

— Если они найдут отпечаток ладони, его наверняка опознают. Делать тебе ничего не надо. Веди себя так же — ты ничего не знаешь. Другого варианта нет. Он не вернулся домой; в последний раз ты видела его утром, когда он собирался на работу. Вы не ругались, у вас все было хорошо.

— А если они найдут свидетеля? Если кто-то видел, как Кэндзи возвращался?

В голосе Яои все отчетливее звучали истерические нотки.

— Ты же сама сказала мне, что его никто не видел, — напомнила Масако.

— Да, но…

— Не раскисай. Соберись. Возьми себя в руки. Мы же знали, что такое может случиться.

— А если кто-то видел, как мы переносили его тело в твою машину?

Масако замолчала, как делала всегда, когда задумывалась, но когда заговорила, ее слова звучали не слишком обнадеживающе.

— Если так, то я просто не знаю, что мы будем делать.

— Я сказала, что у нас все было хорошо. И не собираюсь рассказывать, как он меня

ударил.

— Разумеется, об этом надо молчать. У тебя есть алиби на ту ночь. К тому же ты не ездишь на машине. У них нет никаких оснований подозревать, что именно ты отвезла в парк его тело. В ту ночь ты, как обычно, отправилась на работу, а на следующее утро, тоже как обычно, отвела детей в сад.

— Правильно. А утром я даже еще разговаривала с какой-то женщиной возле мусорной площадки, — словно убеждая себя в том, что все обойдется, сказала Яои.

— Постарайся успокоиться. На мой взгляд, с моим домом тебя ничего не связывает, и даже если они устроят обыск в моей ванной, то ничего не найдут.

— Ты права. — Яои облегченно перевела дыхание и только тогда вспомнила еще одну причину своего беспокойства. — Послушай, есть еще кое-что. Вчера приходила Кунико и пыталась меня шантажировать.

— О чем ты говоришь?

— Ей мало ста тысяч йен, она хочет получить полмиллиона.

— Это меня не удивляет. Вполне в ее стиле. Сначала все испортила, а теперь еще требует награды.

— И еще. Она заставила меня подписать какой-то документ. Речь идет о кредите.

— Что за документ? Какой кредит?

— Точно не знаю, но, похоже, она взяла кредит в одной из этих контор, которые дают деньги под огромные проценты. Я расписалась в графе «поручитель».

Новость, похоже, застала Масако врасплох, потому что она довольно надолго замолчала. В ожидании ответа Яои уже приготовилась к буре, но, как ни странно, подруга заговорила очень спокойно.

— А вот это уже может стать серьезной проблемой. Если газеты и телевидение сообщат о твоем муже, а потом еще появится и кредитор с договором, в котором стоит твоя подпись, всем станет ясно, что Кунико тебя шантажировала.

— И правда… — пробормотала Яои.

— Но возможно, что они и не обратят внимания на твое имя, ведь ты всего лишь поручитель. Она же не просит, чтобы ты выплатила за нее кредит. Кунико дура, но так далеко даже она не пойдет.

— Даже если бы она и попросила, денег у меня все равно нет, и она это знала, потому и заставила просто подписаться как поручителя.

Вообще-то Яои плохо представляла, что именно хотела от нее Кунико, но спокойный тон Масако убеждал, что все не так уж плохо.

— Я только что подумала, что если труп идентифицируют, то в этом будет хотя бы один плюс, — сказала Масако.

— Какой?

— Ты получишь страховку. Он ведь был застрахован, не так ли?

«Конечно был», — подумала Яои, совершенно ошеломленная этим открытием. У Кэндзи был страховой полис на пятьдесят миллионов йен. Ситуация, только что казавшаяся безнадежной, внезапно резко изменилась.

Она сидела в сгущающейся темноте, все еще держа в руке телефонную трубку, и перебирала в уме новые возможности.