Аут
Шрифт:
– Потому что я Божество, – усмехнулось Божество.
– Но раньше… было другое. В прошлом…
– …которого нет. Хотя мой сын утверждает обратное. Мальчик любит ковыряться в истории. Он не знает, что вся история – это только предыстория. До рождения в мире Божества, моего рождения, мир был бессмысленно движущимся комом грязи. Но пришел я, и все переменилось. Предыстория ушла в небытие. Я отправил ее туда. Двадцать лет назад я стал лепить мир заново.
«Двадцать лет! – мысленно поразился Кубик. – Мне двадцать пять. Я родился в истинной реальности!»
– Сначала я только пробовал
– Нет. Это вы живете в хрустальной башне. Вражда, преступления, войны – все осталось. Вы убиваете другое…
– Не спорь со мной, человечек. Твое зрение слишком слабо по сравнению с моим. Все это осталось лишь в вашем воображении. Ведь вы живете в воображаемом мире.
– Истинная реальность… – начал Кубик, игнорируя запрет на спор.
– Ее нет. Она мертва.
– Кое-что осталось.
– Осталось? – задумалось Божество. – Да, осталось. Кое-что. Оно тоже умрет. Скоро. Вы сами предложили мне это.
– Предложили? Что предложили? – насторожился Кубик.
– Страшный суд. Воображаемая война с реальными последствиями.
– Война против истинной реальности? – упавшим голосом спросил Кубик. Он вспомнил, что так и не узнал у Рафа, кто с кем будет воевать.
– Конечно, – сказало Божество. – Фантомы против людей. Видимость против реальности. Вы сами захотели этого. Я не могу нарушить правила игры и отказаться. Мятеж симулакрумов начнется завтра.
– Сим… мятеж?… завтра… – Кубик вдруг покраснел, а потом резко побелел. Отчет о новой разновидности симов, опасной для человека, лежал в его компе – недоделанный и неотправленный. Никто в клане и представить себе не мог, какую беду они накликали на свои головы этим тайно подмененным сценарием.
– Ты подумал о том же, о чем и я, когда получил вашу заявку, – удовлетворенно произнесло Божество, будто прочитав его мысли. – Тебе известно больше других. Ты прав – это будет начало конца. Люди бессильны против симулакрумов. У них нет оружия, способного убивать фантомы. Люди перестанут существовать. Останутся оболочки людей. Тебе это не нравится. Но ты тоже бессилен. Ты всего лишь человек.
Кубик не отвечал – он внимательно присматривался к железному пруту с деревянной ручкой, который стоял возле глубокой стенной ниши, где горели обугленные чурки. До прута было метров
Божество умолкло и сидело, склонив голову набок. Жуткие белки глаз были полуприкрыты. Кубик одолел еще полтора метра, стараясь не дышать и не колыхать воздух.
– Тебе понравилась кочерга? – вдруг спросило Божество.
Кубик на миг замер, а затем, уже не стесняясь и не таясь, подошел к пруту и взял его в руку.
– Бесполезно, – отрешенно предупредило Божество, не меняя расслабленной позы.
Кубик, не слыша его, примерился для удара. Но в этот момент грохнула, открываясь, дверь, и в комнату влетел посланец. В руке – пистолет, нацеленный на Кубика. Рожа горит бешенством.
– Убери это отсюда, – без выражения произнесло Божество, закидывая ногу на ногу.
– Да, хозяин. – Толстяк подошел к Кубику и остервенело махнул стволом, приказывая поставить кочергу на место.
Кубик уронил прут на пол и поднял руки.
– Куда его, хозяин?
– Куда хочешь. Меня не интересует.
Толстяк кивнул на дверь и велел:
– Пошел.
На выходе Кубик повернулся к Божеству.
– Да, я всего лишь человек. А вы всего лишь Божество. Вы и в подметки не годитесь мне. Бессмысленный ком грязи – это вы.
Толстяк поспешно вытолкал его за дверь и, молча пыхтя, потащил по коридору, потом по лестнице. Вниз по лестнице. Кубик вывернулся и, уперев грудь в ствол, безнадежно сказал:
– Нужно его остановить.
– Кретин, – сквозь зубы обругал его толстяк и пихнул кулаком. – Тупоумный герой. Скажи спасибо, что я вытащил тебя оттуда живым.
– Я успел бы, – стоял на своем Кубик, разумея удар кочергой.
– Хрена с два бы ты успел! – взорвался толстяк. – Это я еле успел. Как будто мне делать больше нечего как спасать чужие задницы!
Кубик непонимающе уставился на него.
– Почему?
– Потому что я дед Мороз, – зло ответил посланец. – Давай, пошел.
Подумав, Кубик развернулся, сделал шаг и остановился. Сказал, не оборачиваясь:
– Но я должен…
Боль взорвалась в голове, и он забыл о том, что должен. Несколько секунд он еще чувствовал, как острые края ступенек вминаются в его летящее вниз тело. Потом пришло освобождение – от всего.
Сквозь непрестанный гул, похожий на звук неведомого моря, пойманного в ракушку, он слышал плоские, бесцветные, невообразимо далекие и бесконечно чужие слова. Он не понимал их, но отчего-то казалось, что в этих словах – его жизнь и непременно нужно понять эту связь между облепившим его ватным туманом и уколами проникающих сквозь вату иголок-слов.
– …ультразвуковые вибрации…
– …в прошлый раз… не напасешься подопытных кроликов…
– …не должно, но зависит от…
– …держать его здесь?…
– …нужно только для первого раза… установить контакт… импульсный блок-пароль для входа на расстоянии… тогда я смогу держать с ним постоянную дистантную связь… Крепко же ты его огрел, дядюшка…
– …самоотверженный идиот… свихнуться можно от этих его «должен» и «нужно»…
– …как будто приходит в чувство…
– …эй, парень… сколько пальцев?…