Аутодафе
Шрифт:
Но тогда, после смерти царевича, Бельский свято верил в свою звезду. И стал исподволь убирать с ключевых постов в Расправе людей Ртищева, подбираясь к главному своему неприятелю. И был близок к успеху – нрав у Грозного в последние годы и месяцы стал уж вовсе непредсказуем, летели головы самых ближних, самых верных…
Гавриле ничего не оставалось, как пустить в ход последние восковые шарики из запаса Бомелея. Подкупленный теремный холоп натер извлеченным из них зельем белые фигурки в комплекте царских шахмат… Холопа, бравшего зелье голыми руками, даже не пришлось убивать – тучный, одышливый, он сам умер в тот же день от приступа удушья.
Ртищев терпеливо ждал, зная, что ждать недолго, – порой на царя находил стих сыграть после обеда в шахматы. Причем Грозный всегда выбирал
Глава 6
БЫСТРОТА И НАТИСК
Рабочий день в здешнем офисе «Уральского Чуда» завершался в шесть часов вечера. Но я позвонил Жеброву на два с лишним часа позже, уверенный: никуда он не уехал, сидит на месте, ждет моего звонка… И хотелось бы надеяться, что долгое бесплодное ожидание не пошло ему на пользу, что экс-чекист занервничает, сделает какую-либо ошибку…
– Сергей? – сказал Жебров, едва сняв трубку. Утверждения в его тоне было больше, чем вопроса.
Ладно, автоматическим определителем номера никого ныне не удивишь… Но фокус состоял в том, что звонил я не из унаследованной квартиры – с улицы, с трехсотметрового расстояния от теткиной хрущевки. Телефоны с «базой» и переносной трубкой – тоже весьма полезные приспособления.
– Сергей, Сергей… – подтвердил я.
– Слушаю вас внимательно, – Жебров явно предоставлял мне инициативу в разговоре.
– Я поразмыслил и решил принять ваше предложение. Насчет продажи квартиры. Со всеми шкафами, шифоньерами, чемоданами…
Вот так. Словно и не было ночного визита и пришпиленной к столу визитной карточки. Не интересует студента Рылеева девушка Эльза. Вернее, двести тысяч долларов интересуют куда больше…
– Как и когда мы сможем оформить сделку? – настойчиво спросил я. – У меня, честно говоря, есть и другие покупатели на примете…
Сработает или нет? Если за теткиным домом наблюдают – Жебров наверняка уже получил информацию, что я двадцать минут назад вошел в подъезд, влача огромнейший чемодан. А вот про мою эвакуацию через окно пустующей квартиры на втором этаже он едва ли догадывается.
После короткой паузы прозвучал ожидаемый ответ:
– Рабочий день уже закончился, Сергей, а денежные вопросы я единолично не решаю… Попробую связаться с финансовым директором. Оставайтесь у телефона, я перезвоню в ближайшие полчаса.
– Жду.
Запиликал отбой. Ждать я не стал – нельзя было терять ни минуты. Но и от телефона не отлучился – трубка так и оставалась в кармане, пока я торопливо пересекал два двора и садился в притаившийся за какими-то сараюшками «уазик». Не успел завести двигатель – ожила портативная рация. Единственное кодовое слово Скалли подтвердило – все наши расчеты оправдались. Жебров купился…
Я торопливо покатил в сторону «Уральского Чуда».
События, ставшие следствием телефонного разговора, воочию наблюдать мне не довелось. Жаль, зрелище того стоило…
Дело происходило так.
Спустя десять минут после того, как Жебров повесил трубку, к теткиному дому подкатили две машины: знакомый мне «Паджеро» и «Форд»-микроавтобус. Как и ожидалось, экс-чекист сделал выводы из моей стычки с «богатырями» у «Заимки» – из машин выгрузились аж восемь человек. Во главе с самим Михаилом Аркадьевичем. Была там и троица амбалов-богатырей (Добрыня бережно пестовал загипсованное запястье), были люди менее внушительных габаритов. К дверям подъезда они даже не успели направиться, кое-кто еще вылезал из салонов, когда раздался странный звук – свист, затем удар твердого о твердое…
Крыша микроавтобуса украсилась огромной вмятиной. В центре вмятины гордо возлежала половинка кирпича.
Изумленная пауза тянулась недолго, кто-то лишь успел начать матерную тираду – и не закончил. Кирпичи посыпались градом. Сверху, с крыши пятиэтажки.
Стрельба велась в основном по машинам, но отдельные шальные снаряды попадали и по стоявшим рядом людям. Одному из бойцов кусок кирпича угодил в плечо, другому рассек щеку, отрикошетив от «Паджеро».
После короткого
Зато бойцы натолкнулись на настоящий заградительный огонь. Кирпичи сыпались прямо-таки градом у самой двери. Вероятность разминуться с ними была ничтожна, желающих испытывать свое везение не нашлось… Вернее, нашелся один – мой старый добрый знакомец Ильюша Муромец. Не иначе как страстно желал поквитаться за купание в ручье и за поражение у «Заимки».
Пригнув голову, с бычьим ревом Муромец устремился вперед. Тут же небольшой острый обломок приземлился на его череп, но эта часть организма Ильи отличалась повышенной твердостью. Не сбавляя темпа, он несся дальше. И почти проскочил! Но лишь почти… В полушаге от спасительного козырька подъезда на богатыря обрушился приберегаемый на крайний случай снаряд – бумажный мешок, почти на треть заполненный окаменевшим цементом. Муромец рухнул как подкошенный. И остался лежать без звука, без движения. Зато теперь взревел Алеша Попович. Выдернул из-под полы пистолет и попытался прицелиться в неприятелей. Едва ли он сумел бы попасть, да и Жебров не дал такой возможности. Гаркнул на Алешу страшным голосом и скомандовал остальным отступление – в пешем порядке: как средства передвижения джип и микроавтобус явно никуда не годились. Ветровые стекла и фары разлетелись, из пробитого радиатора «Паджеро» валили клубы пара, про состояние кузовов и говорить не приходится… Бросив поверженное тело Ильи на поле боя, его коллеги отступили к трансформаторной будке. Последним отходил Алеша Попович, с большой неохотой убравший пистолет. Происшествие не осталось незамеченным. Со стороны раздавались визгливые женские голоса, кричавшие про хулиганов-отморозков, про немедленный вызов милиции и «скорой». Две добросердечные бабульки, коротавшие в отдалении вечер на лавочке, поспешили на помощь Муромцу. Тем временем бойцы Жеброва, выполняя приказ шефа, перекрыли выходы из всех четырех парадных дома – аккуратно, издалека, не попадая в зону обстрела. Затем двое из них, прижимаясь к стене, проскользнули в самый дальний подъезд. Никто на них не покусился. На бабулек, доковылявших наконец до Ильи, тоже… Обстрел прекратился. На крыше, куда поднялся разъяренный Жебров в сопровождении своих архаровцев, обнаружился лишь не до конца использованный запас битого кирпича. Злоумышленники как в воду канули… Могу лишь подозревать, какими выражениями комментировали происшествие охранники «Уральского Чуда» и их бравый шеф. Свидетелей и слушателей тому не нашлось: Славка и его приятели были уже далеко…
Дверь квартиры студента Рылеева оказалась гостеприимно раскрыта. Чемодан лежал в прихожей, на полу, – тоже раскрытый. И абсолютно пустой.
Росинант подкатил к розовому особняку на улице Красного флота аккуратно, несмотря на мое желание подлететь на полной скорости и остановиться с визгом и скрипом тормозов… И на высокое крыльцо я поднялся не мешкая, но и не привлекая внимание ненужной торопливостью.
Входная дверь была не заперта, в офис я проник беспрепятственно. На полу, возле преграждавшей путь стойки, вытянулась громадная туша Варвары Петровны. Над ней хлопотал доктор Скалли, делая инъекцию за инъекцией…
Надо было спешить, но я против воли задержался, рассматривая женщину. Неужели действительно к нам в руки попал Морфант? Не верилось… Несмотря ни на что – не верилось. Женщина как женщина, разве что чересчур большая.
Скалли тут же оторвался от своей жертвы и вцепился в новую. Проще говоря, в меня. Бесцеремонно задрал рубаху, стал щупать и мять живот – тот откликнулся резкой болью.
– Сергей, дело неладно… Тебе надо в стационар, пройти полный курс функциональной диагностики…
– К черту, не до того! Где Генка?