Аутодафе
Шрифт:
— Но больше всего я люблю действовать. Вон к тому, с усиками, не лезь. Он отличный фехтовальщик. Эй, ньюгортец, этот на тебе. Надо прорваться к дому, пока нас не взяли в кольцо. Прикрывайте друг друга!
Он первым бросился вперед, в выпаде проткнув грудь ближайшему, отразив дагой удар сбоку, так как его рапира все еще была в теле противника. Я был ближе всех к нему, рубанул палашом напавшего на художника по выставленной вперед ноге, прямо по колену, а затем воткнул острие клинка под подбородок так, что брызнувшая кровь попала мне на лицо.
Шуко и ди Трабиа дрались в
Натан фехтовал уже на крыльце, сдерживая тех, кто находился с другой стороны кареты. Звенела сталь, то и дело раздавались проклятья. Меризи, с которым мне пришлось действовать сообща, оказался свирепее и бесстрашнее кабана. Он бросался прямо на клинки, вертелся волчком и бил рапирой, точно молнией.
Мне лишь оставалось прикрывать его спину и переступать через тела убитых и раненых. Когда мы все оказались рядом с Натаном, от конюшни прибежали еще трое слуг, итого на ногах оставались лишь шестеро, порядком разозленных тем, что мы все еще живы.
— В дом! — рявкнул ньюгортец, широко размахивая шпагой и удерживая наседающих на расстоянии. — Переверните там все вверх дном! Но найдите мне его!
— А ты? — спросил я.
— Я их не пропущу. Вилла слишком велика, чтобы кто-то оставался со мной. Две пары справятся с этим быстрее.
— Ты мне все больше нравишься, ньюгортец, — усмехнулся Меризи, отдавая ему свою дагу. — Удачи!
Мы нырнули в дом, а Натан отступил к дверному проему, выбрав позицию так, чтобы нападать на него одновременно могли не больше двух человек. Закрывать двери было бесполезно, они оказались украшены ветецким стеклом и являлись ненадежной преградой. Летняя вилла, увы, не замок, способный выдержать долгую осаду.
Мы с Шуко в последний раз посмотрели на высоченного стража, ругавшегося на своем языке безостановочно, и бросились догонять ди Трабиа и Меризи. В центральном холле нас поджидал стрелок с арбалетом, но, по счастью, он поторопился и промазал. В два счета взлетевший по лестнице Шуко рубанул его фальчионом и сбросил через перила вниз, под ноги явившемуся на шум Пугалу.
— Не желаешь порезвиться? — спросил я у того. — Позволяю пошуровать на втором этаже. Если найдешь кого с оружием, можешь разобраться.
Оно сразу же схватилось за серп, поспешив по лестнице вверх.
— Мы с ди Трабиа тоже проверим верхний этаж, — сказал Шуко. — За твоим одушевленным следует приглядывать.
— Убивайте всех, кто станет сопротивляться, — посоветовал ему художник таким тоном, словно говорил о погоде. — Дай волю этим канальям, и они нападут на ньюгортца со спины.
— Мы разберемся, Джузеппе, — отмахнулся от него ди Трабиа и кивнул цыгану, показывая, что можно идти.
Мы с Меризи методично стали обыскивать комнату за комнатой внизу, но здесь никого не было. Я торопился, хотелось вернуться к Натану, который сдерживал натиск слуг, поэтому едва не пропустил укол в живот от выскочившего из-за угла человека в широкополой дворянской шляпе с пером. По счастью, Меризи не спал и, вывернув запястье, блокировал удар, сблизился с нападающим вплотную
Еще один человек, в расстегнутой рубашке и кавалерийских панталонах, вылетел на нас из смежной комнаты, и я взял его на себя, пока Меризи катался по полу вместе со своим противником, награждая его тумаками и получая в ответ точно такие же.
У напавшего на меня тоже был палаш. Тяжелый и широкий, с витой сложной гардой и очень настырным хозяином. Господин атаковал с короткого шага, крутанув клинок над головой. Оружие с визгом рассекло воздух, метя мне в щеку. Я отшагнул, парируя и тут же переходя в атаку. Финт в левое плечо, в бок, блокировать нижний удар, атаковать впереди стоящую ногу и тут же уйти в защиту от хитрого рубящего удара в шею.
— Неплохо для любителя, — сказал он мне.
— Неплохо для кавалериста без лошади, — ответил я ему, кольнув в лицо.
Он сбил атаку, перехватил мою руку с оружием. Но я ударил его открытой ладонью в нос, он охнул, разжал хват, ошеломленный, отступил, ничего не видя от боли, и я одним ударом клинка развалил его голову.
— Меризи, тебе помочь? — спросил я, тяжело дыша.
Художник и его противник кружили друг против друга.
— Черта с два я приму помощь от такого мясника, как ты, — сказал он мне и изящным выпадом проткнул сопернику сердце. — У тебя донельзя примитивная школа, страж. Явно учили в армии, а не на площадке.
Он криво оскалился, губы у него оказались разбиты, поэтому улыбка выглядела дико:
— Окажись у него рапира, ты был бы уже покойником.
Я не ответил, так как в комнату вошел еще один мужчина. Нам хватило одного взгляда, чтобы узнать друг друга.
— Назад, Меризи. Это колдун! — крикнул я.
Он послушался, выскочив следом за мной в зал библиотеки, и я поспешно захлопнул дверь.
— Надо опрокинуть шкаф.
Вместе мы навалились, напрягая мышцы, переворачивая мебель, и, рассыпая книги, шкаф с грохотом упал, блокируя дверь.
— Откуда ты знаешь этого парня?!
— Уже встречались, — сказал я.
Вот уж с кем я не ожидал здесь столкнуться, так это с господином Вальтером, бывшим колдуном маркграфа Валентина.
В следующее мгновение дверь взорвалась изнутри, нас отбросило назад, к окнам. Оглушенный, я сел, мотая головой, затем, чертыхаясь, вытащил из плеча длинную, окровавленную щепку. Полуразрушенную баррикаду окутывал сизый дым, из-за пелены которого раздался насмехающийся крик:
— Ван Нормайенн! Куда же ты?! Такая встреча!
— Это точно, — сказала Гертруда, входя в библиотеку через другую дверь в сопровождении двух клириков и жреца из Ордена Праведности. — Это точно.
Она ударила по преграде с этой стороны, и от новой магии потолок и стены пошли трещинами, а Вальтер завопил от боли где-то в дыму.
Святые отцы направили туда силу молитв, но их что-то отразило, да так, что к звону в ушах прибавился еще гул колоколов. Я вновь рухнул на пол, а когда Гера коснулась моего плеча, приводя в чувство, увидел, что, кроме нее и законника, склонившегося над Меризи, в разгромленной библиотеке больше никого нет. Клирики бросились в погоню за колдуном.