Аутодафе
Шрифт:
— Понтифик задержал тебя на всю ночь? — пробормотал я. — Ты вовремя.
— Надо думать. Хорошо, что кольцо у тебя на пальце указало нам дорогу.
— Что с Меризи?
Законник понял, что я спрашиваю о человеке, которого он только что рассматривал:
— Пульс есть. Он просто без сознания. Что вы тут забыли, господин страж?
— Украденный кинжал, господин законник. Ты видела Натана, Гертруда?
— Он жив, и на нем ни царапины. Тех, кого он не прикончил, спеленали священники.
— Эй! Вы тут?! — раздался отдаленный крик Шуко. — Людвиг?!
— Мы
Цыган вошел в разгромленную библиотеку осторожно, словно кот, который ожидает нападения от притаившегося пса. Он потянул носом воздух, горький от дыма и пахнущий гарью, и сказал:
— Гера, у тебя сегодня явно настроение не из лучших. Это ты здесь все развалила?
— Отчасти.
— Ди Трабиа легко ранен. Он, к сожалению, прикончил барона, а теперь сидит на лестнице вместе с кинжалом Натана и требует граппы.
— Где эта лестница? — спросил жрец Ордена Праведности. — Мне надо убедиться, что вы нашли именно тот клинок.
Цыган посмотрел на Гертруду, она кивнула, и он недовольно ответил:
— Я покажу. О! Меризи все-таки прихлопнули?
— Нет. Он просто ударился головой.
— Право, жаль, — огорчился Шуко и ушел вместе с законником.
— Кардинал ди Травинно был прав в своих предположениях, — вздохнула Гертруда. — Всем нам теперь придется быть очень осторожными. Маркграф мертв, но клинки стражей продолжают собирать. Хорошо лишь то, что мы знаем в лицо хотя бы одного из своих врагов — господина Вальтера… Ладно, давай приведем этого Меризи в чувство и пойдем спасать Натана от Милы. Проповедник там явно не справится.
— В смысле «спасать»? — не понял я.
— Душа заключила его в объятия и говорит, что больше не собирается отпускать и не позволит ему рисковать жизнью, — объяснила мне Гера. — Во всяком случае, так было, когда я проходила мимо.
Гертруда сидела на балконе, в тени виноградных лоз, поднимающихся по стенам и сплетающихся на крыше в один сплошной зеленый ковер, и вертела за ножку бокал с холодным белым вином. Молчание затягивалось, мы оба смотрели вниз, на стены Риапано, на приземистую сторожевую башню и собор Святого Петра, окруженный строительными лесами, где днем и ночью продолжала кипеть грандиозная стройка.
Наконец я спросил:
— Гера, помнишь, перед тем как мы встретили Папу, я обещал тебе кое-что рассказать? Я солгал кардиналу. Мне приходилось видеть кинжал с черным камнем.
Ее ресницы дрогнули, но голос остался ровным:
— Где?
— В Прогансу.
Она поставила бокал на столик, потеряв всякий интерес к вину:
— Так вот зачем Мириам отправила вас с Рансэ. Откуда там клинок?
— Архивы стражей. Он хранился в Братстве, черт знает, сколько времени.
— И теперь, надо полагать, у твоей учительницы. Интересно. Я помню, что она много лет ищет кузнецов, и это давно превратилось у нее в манию, но черный клинок… Даже не представляю, как она про него узнала.
— Меня больше интересует, зачем он ей.
Гера с сожалением покачала головой:
— Если кому-то из магистров
— В последнее время стражи стали пропадать слишком часто. Ганс. Жанет. Михаил. Кристина, от которой до сих пор так и нет сообщений. Быть может, ты знаешь лучше меня — скольких мы недосчитались за последние два года?
— Шестерых. И девять человек — за три. Кроме маркграфа Валентина, возможно, есть еще кто-то, занимающийся тем же самым… Одно неоспоримо — стражи в опасности. За нами началась охота, и отрицать это будет только дурак. Я спешно возвращаюсь в Арденау, следует собрать магистров и рассказать им о том, что мы здесь узнали. Надо принимать меры, пока не стало слишком поздно. Братство тоже начнет охоту. Найдем господина Вальтера — узнаем много нового.
— Боюсь, теперь он будет осторожничать.
— Верно, — согласилась Гера. — Мне думается, пора поговорить с инквизицией. Церковь не останется в стороне. Это в ее интересах. И если нас еще можно задирать, то святой официум лучше не трогать.
— Да, все так. Вот только в этом противостоянии нет открытых боев, и мы не знаем, где прячется противник.
— Всему свое время. Если мы поймаем колдуна, то есть шанс, что с его помощью найдем и кузнеца.
— Кинжалы с черным камнем ковали и раньше. Другой кузнец, — произнес я. — Кем он был? Зачем их создавал? Почему один из них хранился в Братстве? И кто новый кузнец?
— Я не уверена, что ди Травинно открыл нам все, а не только то, что мы должны знать. Ни у кого из Братства нет доступа к кузнецам. Мы не знаем, кто они, где они и почему помогают нам, создавая клинки. У нас нет никакой информации. Вообще ничего, кроме легенд, которые на самом деле могут быть такой же ложью, как и многое другое, о чем говорят люди… Сегодня я отправила письма всем магистрам, и вечером у меня встреча с ди Травинно. Ты тоже присутствуешь. Но сначала надо проводить Натана и Шуко.
Гертруда встала, и мы вместе вышли в коридор, где, как и прежде, ее караулил молчаливый клирик, тенью следовавший за нами до тех пор, пока мы не оказались в папских садах. Только здесь он отстал, отойдя в сторону, позволяя нам в одиночестве пройти по пустынным дорожкам, мимо благоухающих розовых кустов, мягко журчащих небольших фонтанов и прекрасных статуй — к внешнему двору и арсеналу.
Здесь нас уже ждал Натан, который о чем-то перешучивался с Милой.
— Гертруда, можно тебя на минуту? Рассуди нас, — попросил ньюгортец.
— Я сейчас, — сказала она мне. — Посмотри пока, что там делает Шуко.
Шуко дымил трубкой, неспешно складывая свои немногочисленные вещи в сумку.
— Вино на столе. Разливай, — произнес он вместо приветствия. — Когда отправляешься?
— Завтра. Здесь с моими делами покончено. Поеду к восточному побережью, а оттуда кораблем до При. А там уж доберусь до Шоссии. А ты?
Он пожал плечами:
— Как Натан решит. Сейчас я, пожалуй, доверюсь его выбору. Если увидишь сегодня ди Трабиа и Меризи, передавай от меня привет.