Аватара
Шрифт:
Бродерсен выставил вперед челюсть.
— Но вы знаете это, вопрос же заключается в том, что нам, на мой взгляд, нужно послать «Вилливо» и все хорошенько обнюхать… что, если кто-нибудь наведывается сюда время от времени? Более того, нас могут заметить и решить познакомиться.
Никто не возражал.
Он продолжал в самой непринужденной манере:
— Прекрасно, отлично. Тогда решаем, кто из нас отправляется вниз. Во-первых, я… тихо! Выслушайте!
Внизу не Дану. Там боту приходилось бороться с атмосферой и гравитацией — так сказать, сражаться с природой. Здесь экипажу придется высаживаться, а иначе зачем трудиться? А значит: нам понадобится
Заткнись, Фил! В тот раз ты был прав, капитана действительно следовало поберечь, но ситуация изменилась. Могу немедленно назвать троих или четверых из вас, способных заменить меня на посту и вполне прилично справиться с делами. К тому же если я не смогу встряхнуться в самое ближайшее время, то скоро раскисну. Я закончил, подумаем кого еще можно послать.
Дебаты закончились быстрее, чем рассчитывал Бродерсен. Главным пилотом летел Дозса, Руэда вторым пилотом и заместителем (Сью Гранвиль показалась куда более расстроенной, чем когда шкипер выдвинул собственную кандидатуру), Фиделио, как специалист в общении с ксенософонтами, — бетанин серьезно кивнул, — и Кейтлин, потому что на сей раз действительно могла потребоваться медицинская помощь. Лейно застыл в молчании.
«Пиджин… О нет, нет! Я действительно выпустил ситуацию из-под контроля, разве не так ?» Она протанцевала мимо. «Пиджин, что, если на том шарике нас ждет сущий ад?»
Глава 34
«Чинук» опустился на более низкую орбиту, наклоненную к экватору под углом, позволявшим «Вилливо» более удобно добраться до цели. Бот отошел, пыхнул паром и направился к планете. Ее темный щит постепенно заполнил все поле зрения; теперь он был не впереди, а внизу.
Привязанный к сиденью позади Дозсы и Руэды, беспомощный Бродерсен потянулся к Кейтлин и взял ее за руку. Она ответила твердым рукопожатием. Следующие минуты окажутся тяжелыми, и — кто знает — быть может, даже фатальными. Пусть атмосфера планеты уже обследована из космоса, знакомой ее назвать нельзя. А значит, она способна представить сюрприз, готовый низвергнуть корабль в пламени вниз. На поверхности «Вилливо» не было системы аэродромного наведения. Оставаясь на низкой орбите, корабль тоже не мог помочь, сперва нужно было подняться на синхронную. «Чинук» спустился пониже, чтобы выпустить посадочный бот, не имевший электростатической защиты от излучения звезды.
Ладонь Бродерсена сделалась влажной, он даже не мог сказать, чьи руки вспотели: его или Кейтлин. Она ухмыльнулась и прикоснулась к его большому пальцу своим. А потом повернулась назад, чтобы погладить Фиделио, сидевшего в специальном кресле. Бетанин коротко прикоснулся когтями к ее голове. «Ласка или, быть может, благословение?»
Они пронзили небо. Тоненький свист медленно превратился в рев, ударные волны сотрясали корпус, корабль вздрагивал. Спустя некоторое время Дозса оглянулся назад — по лицу его текли струйки пота — и сказал:
— Ну что ж, все в порядке.
Бродерсен отвечал приветливым восклицанием. «Проклятие! — подумал он без всякой благодарности. — Почему нас закупорили так плотно, что я не могу дотянуться до Пиджин и поцеловать ее? Ладно, подожди, девочка моя, пока мы сядем».
По долгой, гасящей энергию дуге «Вилливо» скользил над миром. Бродерсен завороженно глядел вниз, странным образом пытаясь понять, что он вот-вот ступит на эту почву
Дозса запустил воздушные двигатели. Руэда принял на себя управление, сперва руководствуясь заранее рассчитанным положением солнца, а потом сигналами радиомаяка, призывавшего их к себе.
Они летели на северо-восток, земля поднималась. Помогало и время года: в Северном полушарии была осень, температура упала, и повсюду видны были признаки жизни. Разбросанные кусты, покрытые блестевшими кожистыми листьями, редкие высокие растения, смутно напоминавшие своими гротескными формами цереусы или юкки, начинали тесниться друг к другу, ручьи стекали в лужицы, красноватый дерн уже покрывал почву. Редкие рощицы древоподобных форм превращались в лес, фиолетово-бурые сучья, блестя, шевелились под силой ветра. Безоблачное небо над головой казалось пурпурным, а не голубым; застывшее без движения над ботом светило придавало ему зеленоватый оттенок. Заговорил Фиделио. Бродерсену пришлось сконцентрироваться, чтобы понять его хриповатые, с присвистом, испанские слова.
— По-моему, времена года здесь более контрастны, чем на обеих наших планетах, как с точки зрения биологии, так и погоды. Ничто не растет здесь ни долгими ночами, ни зимой, которая уже приближается, но, предположу я, в жуткую летнюю жару. Животные должны быть приспособлены к такому циклу. Должно быть, мы появились здесь в пору лихорадочного сбора припасов и подготовки к зиме.
Бродерсен хотел было сказать, что такое предположение далеко выходит за пределы доступных фактов, однако решил не делать этого. Бетанцы знакомы со многими мирами, и если среди них и нет вполне подобных Пандоре, то на паре планет могут существовать сопоставимые условия. К тому же в настоящее время его собственный интерес к местной экологии был вполне незначительным, если сравнивать с…
— А вот и цель!
Кейтлин вскрикнула, Бродерсен и Дозса в удивлении присвистнули, Руэда перекрестился, Фиделио пошевельнулся, распространяя резкий запах. Фотографии, взятые из космоса, мало соответствовали реальности.
Давным-давно здесь безусловно существовал город. Остатки стен еще поднимались в нескольких местах чащобы, хотя яркие краски и мягкие пастельные тона давно потускнели. Дерн, затягивавший лужайки, не мог справиться с большими каменными плитами, наполовину утопавшими в нем.
К северу от руин обнаружился комплекс из нескольких строений, на первый взгляд казавшихся целыми. Позволяя спутникам все рассмотреть, Дозса изменил нагрузку двигателей, и аппарат завис. Поначалу сооружения казались людям всего лишь причудливой массой, но потом глаза приспособились, обнаруживая их структуру и даже торжественную красу. Слагавшиеся в колонны гексаэдры гармонично переходили друг в друга, окружая центральную башню, сложенную из дуг и спиралей; венчал ее трехмерный золотой игольчатый шар. Между западной и восточной башенками протянулся крытый мостик, изгибавшийся с почему-то уместной здесь элегантностью птичьего крыла.