Авгур
Шрифт:
Михалыч махнул рукой и снова потянулся к бутылке. А Андрей пытался выстроить логическую цепочку. Итак, еще раз. Были болота. При Союзе их выжгли, и больше туда никто не совался. Потом Союза не стало. И сразу на одном из бывших болот построили непонятный «питомник». И кто же там рулит? Инга рассказывала, что вербовать ее приходила молодая строгая тетка. Даже гадать не надо, кто это был. Значит, ведьмы (будем их так называть для краткости), которые раньше встречались только в легендах, да еще в манускрипте, что получил Андрей, теперь выходят на сцену. Нагло выходят, на мелочи не
Андрей потер виски, чтобы лучше соображать. Что-то было в этой последней фразе седого — что-то очень знакомое, словно осколок, застрявший в памяти. Точно, точно… На эту тему был незаконченный разговор, когда они ехали из Москвы. Рома жаловался тогда на мерзость советской жизни, а в ответ услышал…
— Михалыч, — сказал Андрей, — помнишь, Рома про совок рассуждал? А ты ему возразил — имелась, дескать, в Союзе такая вещь… Она нематериальна, но перевесит все то дерьмо, что произвел совок… Вот как-то так примерно. Потом отвлеклись, и ты не договорил. Что ты имел в виду?
— А почему ты вспомнил?
— Не знаю, просто чувствую, что это мне сейчас нужно. Такое ощущение вдруг возникло, что именно за этим к тебе пришел. Как будто я сейчас услышу ответ, от которого все зависит…
— Ну, это ты загнул. Никаких философских тайн я тебе не открою.
— И тем не менее.
— Все очень просто, на самом деле. Вот скажи, ты бы хотел жить в будущем?
— Чего? — Андрей даже подавился от неожиданности.
— В будущее, говорю, тебе хочется? Как оно тебе представляется, исходя из сегодняшней ситуации?
Андрей задумался, и узор на его руке замерцал, словно подгоняя воображение. Исходя из сегодняшней ситуации? Ну, ладно, что у нас там сейчас с научным прогрессом? Компьютеры, интернет — это, пожалуй, главное. Через пару лет совсем дешевые станут. Каждый сможет купить. Все будут сидеть, прилипнув к экрану. Мобильники, опять же, с функциями компьютера. Ладно, еще что? Геном человека, по идее, скоро окончательно расшифруют. Клоны, овечка Долли… И, наконец, биология в сочетании с микросхемами — сразу «матрица» вспоминается, не зря же фильмы снимают. С космосом что? На Марс в ближайшие лет двадцать не замахнемся. А то и вообще про него забудем. На небо перестанем смотреть — станцию «Мир» вот только затопим. А лет через сто? Фиг знает. Но как-то не очень верится, что пресловутая Альфа Центавра будет в центре внимания…
— Нет, знаешь, — сказал Андрей, — в будущее я не хочу. Во всяком случае, в то, которое мне видится из нынешнего момента.
— А в какое хочешь?
— В какое? Ну, в то, про которое в книжках писали — лет тридцать назад, примерно. Чтобы звезды и вся фигня. И коммунизм до кучи… Блин, самому смешно. Но мечта была красивая, согласись.
— Соглашаюсь, — сказал Михалыч. — Я про это и говорил. Была мечта — эфемерная, но многим она казалась реальной. Но Западе, кстати, тоже про это книжки писали — Саймак, хотя бы. Но там это было отклонение от стандарта. А у нас хватало людей, которые совершенно искренне верили, что настанет такое будущее.
М-да, подумал Андрей, все это интересно, конечно, но ясности не прибавилось. Посидели, выпили коньяку. По ходу дела удостоверились, что страна, занимающая одну шестую часть суши, незаметно потеряла мечту. Блин, да у нас каждый третий кухонный разговор приводит к глобальным выводам. Толку-то что? В паре километров отсюда Инга по-прежнему лежит без сознания, потому что по глупости связалась с Андреем. Точный момент, когда она впала в кому, ему, правда, не известен, но можно поспорить — за пару секунд до этого зажглись три факела в заброшенном цехе.
А еще рядом есть болото, которое, похоже, выжгли не до конца. И сейчас там стоит «питомник», где, с большой долей вероятности, содержится небезызвестная Ксюша. С одной стороны, так ей и надо, чтобы меньше выпендривалась, а с другой — не мешало бы, все-таки, ее оттуда извлечь. Можно пинками — в память о старой дружбе. А потом уже в башню — чего тянуть…
— Ладно, пойду я, — Андрей поднялся. — Спасибо за угощение.
— Что делать думаешь?
— Навещу одно заведение. Пансион благородных девиц, так скажем.
— Может, с тобой поехать?
— Не надо. Но спасибо за предложение.
Они вышли в прихожую, и Андрей уже хотел попрощаться, когда из комнаты вдруг долетели звуки, похожие на грохот орудий. Он даже не стразу сообразил, что там работает телевизор.
— Ни фига себе. Что за мультики она смотрит?
— Не знаю, — Михалыч, похоже, тоже был удивлен.
Он зашел в комнату, Андрей из любопытства шагнул за ним. Да, кадры, мелькавшие на экране, мало напоминали мультфильмы.
Андрей узнал Манежную площадь. И по ней сейчас ползли танки.
— Светочка, — сказал Михалыч, — что это здесь показывают?
— Не знаю, деда! Я «Том и Джерри» смотрела, потом их вдруг отключили, а теперь вот это идет.
Она взяла пульт, желая сменить канал, но Михалыч попросил:
— Ты пойди пока в другую комнату. Поиграй там немножко, ладно?
Седой сделал звук погромче и подошел к экрану.
Один из Т-90 слегка довернул башню, и камера проследила, куда теперь направлена пушка. На Охотном Ряду была баррикада — перевернутый автобус, несколько легковушек и даже, кажется, вырванный с корнем фонарный столб. Вся эта куча перекрывала подход к парадным дверям Госдумы.
Т-90 плюнул огнем, камера вздрогнула, и снаряд ударил в одно из окон. Сноп грязного дыма вырвался из проема, и в этом дыму порхали листы бумаги — как будто Думу стошнило чудовищным конфетти. Репортер зачастил за кадром:
— Срок ультиматума истек, и президент намерен выполнить обещание. Судя по всему, дана команда на штурм. Кстати, по неподтвержденным данным, отряды «Альфа» и «Вымпел» отказались принимать в нем участие. Как бы то ни было, кризис перешел в горячую фазу. После того, как Дума объявила президенту импичмент…