Авиатор

Колфер Йон

Говоря все это, Хьюго Бонвилан посмотрел через плечо Брокхарта и снова подмигнул. Эта комбинация печали и безумия подействовала на юного Конора, словно физический удар. Он отпрянул от отца и подтянул колени к подбородку.

«Что происходит? Неужели весь мир сошел с ума?»

Деклан Брокхарт справился с собой и вытер рукавом лоб.

— Хорошо, Хьюго, — запинаясь, заговорил он. — Я в порядке. Вы правы. Этот негодяй для меня ничто. Ничто. Его смерть ничего не исправит. Пусть им займется Малый Соленый. Пошли; я нужен жене.

«Негодяй? Отец назвал меня негодяем».

— Конечно, капитан Брокхарт… Деклан. Конечно.

И Бонвилан увел его. Два солдата, два товарища по несчастью.

«Что?

Что это было? Деклан? Малый Соленый?»

Из последних сил Конор застонал, призывая отца вернуться. И он добился своего. Отец вернулся — всего на несколько мгновений, только для того, чтобы произнести последние убийственные слова.

— Твои подлые действия лишили меня короля. И хуже того, гораздо хуже — из-за того, что ты сделал, я лишился сына. Мой сын ушел, и это… — Деклан Брокхарт замолчал, борясь с яростью, и наконец сумел справиться с собой. — Мой сын ушел, а ты остался. Предупреждаю, предатель. Если мы когда-нибудь снова встретимся, то лишь ради того, чтобы я убил тебя.

Это были слова, которые ни один человек не должен говорить другому, а в устах отца, да еще обращенные к сыну, они звучали непереносимо жестоко. Конор Брокхарт почувствовал, будто его сердце и впрямь разбито. [61] Все, на что он был способен, — это поднять руки в наручниках, вцепиться в клетку и дергать, дергать ее до тех пор, пока боль не вытеснит из головы эти полные ненависти слова.

— Безумен, — сказал Бонвилан, выводя Деклана Брокхарта из камеры. — Но возможно, именно поэтому он и сделал то, что сделал.

61

Английская фамилия Брокхарт (Broekhart) буквально означает «разбитое сердце».

Когда камера осталась позади, Бонвилану стоило большого труда изображать печаль. Поджидающие снаружи стражники были готовы выхватить сабли, но маршал еле заметно покачал головой. Его махинации увенчались успехом; значит, пока Деклан Брокхарт будет жить.

— Доставьте капитана к его экипажу, — приказал он стражникам. — Я сам прослежу за пленником.

Деклан стиснул руку Бонвилана.

— Вы вели себя сегодня как настоящий друг, Хьюго. В прошлом мы не раз ссорились, но теперь это позади. Я не забуду, как быстро вы схватили предателя. И я верю, что он заплатит за участие в убийстве короля и за то, что произошло с Конором. Моим сыном.

Лицо Брокхарта снова исказилось от горя.

«Как слаб этот человек, — подумал Бонвилан. — К чему вся эта истерика?»

— Конечно, Деклан. Заплатит, можете рассчитывать на это.

Они обменялись рукопожатиями. Спотыкаясь, Брокхарт удалился по каменному коридору. Бонвилан повернулся к камере; несчастный мальчик лежал, потеряв сознание. Крошечная муха в мастерски сплетенной паутине. Бонвилан опустился рядом с Конором на колени, неожиданно для себя обнаружив, что испытывает к нему нечто вроде сочувствия.

«Это не слабость, это вполне естественно, — сказал он себе. — Я же человек».

Просто невероятно, как легко удалось все провернуть. Выяснить, когда король пригласит к себе Виктора, и свалить убийство Николаса на француза. Конор Брокхарт стал чем-то вроде восхитительного приза — способом обеспечить преданность его отца. Правда, он с ними обоими немного поиграл, но в этом ему никогда не было равных. Бог дал ему талант манипулировать людьми.

Финальная часть плана пришла маршалу на ум после неожиданного появления Конора в королевских апартаментах. Поскольку Бонвилан чуть не задушил его, лицо мальчика распухло до неузнаваемости. Даже родная мать не узнала бы его. Бонвилан приказал облачить Конора в солдатскую одежду, на голову нацепить старый, изъеденный крысами

парик, а лицо измазать черным порохом. Финальный трюк состоял в том, что один из сержантов Бонвилана, не лишенный талантов человек, с помощью писчего пера и чернил изобразил на предплечье Конора полковую татуировку. Пустяк, казалось бы, но и он произвел нужное впечатление. Учитывая кровь, полумрак, парик и форму, маловероятно, чтобы Брокхарт узнал сына. В особенности если ему только что сообщили, что его сын выпал из окна, в упорной борьбе пытаясь защитить Николаса, а этот пленник — один из солдат-изменников, участвовавших в заговоре. У основания стены уже нашли труп часового. Тело Конора, видимо, унесло в море.

Конечно, если бы Деклан Брокхарт узнал сына, то Бонвилан немедленно собственными руками перерезал бы ему горло, а ответственность за это тоже можно было бы повесить на Конора. Убийство короля днем, отцеубийство вечером.

Однако сейчас благодаря маленьким играм Бонвилана Деклан Брокхарт думал, что его сын мертв, а Конор думал, что отец презирает его как изменника. Сэр Хьюго получил полный контроль над семьей Брокхарт, и если Деклан когда-нибудь отобьется от рук, то Конора можно будет «воскресить» и использовать как орудие шантажа. Неколебимая преданность в обмен на жизнь сына. Бонвилан понимал, что игра с Конором была излишней и жестокой; но и забавной тоже. Собственная бесстыдная отвага вызывала у него трепет.

Бонвилан негромко трижды хлопнул в ладоши.

«Браво, маэстро. Браво. Это мне нравится, — думал он. — Это меня возбуждает».

ЧАСТЬ 2

ФИНН

ГЛАВА 5

Малый соленый

Следующим вечером Конора Брокхарта грубо перетащили на пароход с мелкой осадкой и перевезли на Малый Соленый. Единственный пленник на палубе, он был вынужден делить стоящую на корме клетку с двумя свиньями и овцой. На грязном судне было два охранника, и старший из них горел желанием убедить Конора в собственной важности.

— Вообще-то я пленников не вожу, — объяснил он, стукнув ногой по клетке, чтобы привлечь внимание Конора. — Просто начальник тюрьмы настоял, чтобы я лично доставил твои мослы. Лично, заметь; и приказ поступил напрямую от маршала Бонвилана. Так что прикажешь делать? Отказать Бонвилану? Сомневаюсь, сынок. Если только нет желания распрощаться с хозяином.

Конора его болтовня мало интересовала. Он чувствовал себя потерянным, как цыпленок, только что вылупившийся из яйца. Он узнал силуэт Малого Соленого в пяти километрах к северу, и даже с такого расстояния этот остров внушал ужас. А ведь еще вчера он рассматривал его как место, где властвует справедливость.

«Только вчера?»

Возможно ли это? Как много всего случилось за один день.

В широкий киль судна били волны, поднимая соленый туман, сквозь который они плыли. Это облако окутывало планшир, [62] орошая тех, кто сидел в клетке, и вызывая у них дрожь. В первые мгновения Конор ощутил благословенную прохладу, но потом соль впиталась в раны, заставив его вскрикнуть от боли.

Этот крик, казалось, доставил удовольствие сопровождающим.

— А-а! Значит, мы все еще живы, мистер Конор Финн? [63]

62

Планшир — деревянные или металлические перила поверх судового ограждения.

63

Финн Мак-Кумал (Фингал) — герой кельтских мифов III в. н. э., воин, мудрец, провидец.