Авиатор
Шрифт:
— Мне действительно жаль, — продолжал Биллтоу. — Им лучше поторопиться, пока «Флора» не оторвала кому-нибудь руки-ноги.
Пайк, конечно, не поверил ему; он знал, что судьба пленников волнует Артура Биллтоу никак не больше, чем судьба травы, по которой тот шагал. Однако любой, стоящий ниже Биллтоу по служебной лестнице, не осмеливался ему возражать, если не хотел, чтобы в сочельник его приставили работать в отделение сумасшедших.
— Не расточай попусту свое легендарное сочувствие, Артур, — сказал Пайк, потирая лысую голову.
Биллтоу вскинул хмурый взгляд на товарища. Что это, острота? Нет, вряд ли на такое способен человек, думающий, что электричество — это подарок фей.
— Не
Биллтоу кивнул. Финн и Маларки. Лучшая пара горнорабочих за все время существования колокола. Юный Финн, без сомнения, был мозгом этой пары; но, следуя его указаниям, гигант Маларки нырял куда угодно, как бы трудно это ни было. Просто не верилось, что два года назад, когда Конор Финн появился на Малом Соленом, он выглядел всего лишь жалким заморышем, которого ожидали стеганый брезентовый мешок и похороны в море. Теперь он заправлял «Убойными баранами» и стал одним из главных источников дохода самого Биллтоу.
Биллтоу откашлялся.
— Я сам обыщу Финна и Маларки, Пайк.
— Как обычно, Артур.
Биллтоу проигнорировал дерзость — это могло бы повлечь за собой разборку по поводу тайно припрятанных алмазов, — но мысленно решил перевести Пайка надзирать за уборкой нечистот. То, что замечания Пайка граничили с дерзостью, было плохо само по себе. Кроме того, до Биллтоу доходили слухи, что Пайк продает информацию шайке «Убойных баранов» в Килморе в обход своего старого друга Артура.
Биллтоу наклонился над краем ямы, вглядываясь в освещенную лампами бездну. В темной воде мерцал колокол, с каждым ударом испуская протяжный, гулкий звон. Сквозь грязный иллюминатор видны были лишь смутные движущиеся тени. Надо полагать, Финн и Маларки заняты добычей алмазов.
«Удачи вам, Соленые. Принесите дядюшке Артуру золотое яичко».
Биллтоу снова сплюнул табачную жвачку и на этот раз попал в яму, точно на резиновый воздуховод колокола. Он гордо хмыкнул, подмигнул Пайку и зашагал к лестнице, предпочитая встретить Финна и Маларки, как только те поднимутся на поверхность.
— Эй, Артур! — окликнул его Пайк. — Куда это ты? Селедочки захотелось?
Биллтоу нахмурился. С Пайком определенно нужно что-то делать.
— Нет, горбатый лысый клоун. Просто спешу честно делать свое дело.
— Точно. Это второе объяснение, которое пришло мне в голову.
У Пайка, как у большинства тупиц, иногда случались вспышки проницательности.
Внутри водолазного колокола Конор Финн и Отто Маларки сражались, словно дьяволы. Разрезая воздух, их самодельные мечи пели и при столкновении испускали снопы искр. Оба обильно потели и дышали так интенсивно, что уровень воды у их ног постепенно поднимался — они расходовали воздух быстрее, чем шла его накачка.
— Балестра [78] у тебя получается топорно, — тяжело дыша, сказал Конор. — Изящнее, Отто. Ты не кабан в загоне.
78
Балестра — фехтовальный прием.
Маларки натянуто улыбнулся.
— Кабаны — опасные животные, Конор. Не побережешься, и они проткнут тебя насквозь.
С этими словами, нарушая правила фехтования, он отбросил меч и ринулся на противника, широко раскинув руки.
Конор среагировал молниеносно: рухнул на живот и откатился в сторону, с силой ударив Маларки по ногам. Тот тяжело рухнул, стукнувшись виском о колокол. К тому времени, когда он восстановил дыхание, Конор уже приставил трезубец к его горлу.
— Твои волосы выглядят хорошо, — сказал Конор. — Здоровый блеск.
Маларки приосанился.
— Это
Конор помог Маларки встать.
— Надо больше практиковать балестру. Это прыжок танцора, а не пьяное спотыкание. Но если не считать этого, прогресс у тебя налицо.
Маларки потер голову.
— И у тебя тоже. Ловко ты сейчас перекатился. Никогда в жизни не видел бойца лучше тебя, Конор. Существует искусство фехтования, в основном испанское, но отчасти французское. Существует кулачный бой, который я назвал бы немецким искусством. Но есть еще и резкие, точные удары руками и ногами, что я отнес бы к восточным единоборствам. Я видел одного типа в Уэст-Энде, [79] он там демонстрировал как раз такие удары. Тогда я посчитал, что это трюк, но теперь рад, что не высказал ему своего мнения.
79
Уэст-Энд — район Лондона, главный центр торговли и развлечений.
В сознании Конора вспыхнул образ Виктора, но он усилием воли потушил его.
— Я много путешествовал и учился то тому, то другому.
Маларки почувствовал раздражение.
— Типичный ответ Конора Финна. Большинство людей здесь жаждут, чтобы кто-нибудь выслушал их историю. Даже рассказывают ее стенам. Но только не Конор Финн. Ты занимаешься со мной уже два года, но за это время я узнал о тебе не больше десятка фактов. Самый бросающийся в глаза — что борода у тебя разноцветная.
Стоя на коленях, Конор наклонился, разглядывая в воде начавшую отрастать бородку. Насколько ему удалось разглядеть, в ней были волоски светлые, рыжие и даже несколько седых. Конечно, наличие седых волос в бороде шестнадцатилетнего юноши — вещь необычная. Не важно. Благодаря этому он выглядит лет на пять старше.
За прошедшие два года он полностью изменился. Исчез долговязый, худощавый юнец, захлебывавшийся слезами в первую ночь заточения, и его место занял высокий, мускулистый, крепкий молодой человек, сумевший заслужить уважение со стороны товарищей по несчастью и охранников. Может, люди и не любили Конора, не искали его общества, но никто не осмеливался оскорблять его или вмешиваться в его дела.
— Тебе нужно сбрить бороду, — заметил Маларки. — Никто не замечает твоих прекрасных волос, только эту крысиную бороденку.
Конор выпрямился. Его светлые волосы были стянуты позади ремешком — чтобы не мешали работать. Их оттенок стал немного темнее с тех пор, как он перестал выходить на солнечный свет.
— Внешний вид меня не волнует, Отто, не то что тебя. Меня волнует дело. Расскажи-ка, сколько у нас в запасе?
— Уже много, — ответил Маларки. — Семь мешочков надежно припрятано, вот сколько сейчас. Все на грядках со сведой.
Конор удовлетворенно улыбнулся. Это по его совету Биллтоу приказал посадить растения под названием сведа солянковая. [80] По виду они напоминали водоросли, были устойчивы к воздействию соли и поставляли дешевую еду для заключенных, что позволяло Биллтоу прикарманивать еще несколько фунтов в месяц, экономя на их питании. Конечно, за грядками ухаживали пленники; именно тогда Маларки со своими «баранами» и прятали там украденные алмазы.
80
Сведа — род растений семейства маревых, одно-или многолетние травы; около ста видов по всему земному шару; растет по засоленным местам, морским побережьям, берегам соленых водоемов.