Авиатор

Колфер Йон

Следующим предложением Конора стали воздушные шары в день коронации. Биллтоу с радостью ухватился за эту идею, вдохновленный успехом со сведой. В сознании Биллтоу воздушные шары в день коронации должны были стать его билетом к продвижению по службе; на самом же деле им было предназначено стать билетом Конора к свободе.

На пути Конора к бегству на материк стояли несколько серьезных препятствий. К ним, конечно, относились двери и замки в них, стены, в которых двери были встроены, и караульные за пределами этих стен. Однако главную трудность представлял сам остров. Даже если заключенный мог бы, словно призрак, пройти сквозь стены, между

ним и ирландским городком Килмор еще лежало более двух морских миль. [82]

82

Морская миля — мера длины для измерения морских расстояний, равная 1,852 километра.

Причем именно этот отрезок океана пользовался дурной славой — с быстринами и течениями, притаившимися под поверхностью, словно зловредные агенты Посейдона. На этом участке пролива Святого Георга погибло так много судов, что британские навигаторы закрашивали его на своих картах красным. И даже если море не остановит беглеца, знаменитые снайперы Соленых островов запросто проделают дыры в его затылке. Поэтому заплыв к берегу не стоило даже рассматривать как вариант. Нет, единственный способ сбежать с Малого Соленого — это улететь, для чего и предназначались воздушные шары Конора.

— Это будет эффектное дополнение к празднику, — однажды ночью, когда они шли к Трубе, сказал он Биллтоу, — если снайперы Соленых островов, демонстрируя искусство стрельбы, расстреляют в ночном небе надутые горячим воздухом воздушные шары.

На Биллтоу, однако, его идея не произвела особого впечатления.

— Ну, лопнут шары, — фыркнул он. — Детский трюк.

Конор ожидал такой реакции.

— А что, если шары наполнить китайским фейерверком? — сказал он. — И когда их расстреляют, в ночном небе появится цепочка эффектных вспышек?

Биллтоу больше не фыркал.

— Вспышек, говоришь?

— Это совершенно новое изобретение, — продолжал Конор. — Такого никто никогда прежде не видел. На маршала Бонвилана это наверняка произведет большое впечатление.

— Произвести впечатление на маршала… Неплохо, неплохо.

— Воздушные шары Биллтоу, вот как будут называть их. Не пройдет и года, как их станут запускать в Лондоне, Париже, на следующей Всемирной выставке.

Глаза охранника остекленели, он погрузился в мечты о своей будущей славе и удаче. Однако быстро вернулся на землю.

— Такого никогда не позволят. Заключенные, работающие с черным порохом. Немыслимо.

— Мне нет нужды работать с черным порохом, — успокоил Биллтоу Конор. — Вес, что мне требуется, — это бумага и чернила. Я набросаю чертеж воздушных шаров, а вы, если пожелаете, изготовите их на Большом Соленом. Только не забудьте потом привязать их к нашим стенам.

Биллтоу медленно кивнул.

— Все, что тебе требуется, — это бумага и чернила?

— Ну, и хотелось бы, в качестве вознаграждения, провести день на свежем воздухе. Всего один день, большего я не прошу.

Тут уж Биллтоу почувствовал себя вправе карать и миловать.

— Ах вот оно что! Ты хочешь, чтобы я ослушался самого маршала Бонвилана?

— Один день. Или даже ночь. Мне необходим свежий воздух, мистер Биллтоу. Эти воздушные шары сделают вас богатым и знаменитым.

Биллтоу задумался, продолжая жевать табак.

— Я дам тебе бумагу и чернила, а потом на свои деньги закажу на Большом Соленом один воздушный шар. Если испытание

пройдет успешно, после коронации ты получишь день на свежем воздухе. Если же нет, от всех удобств в твоей камере не останется и следа, а когда солнечный свет в следующий раз коснется твоих глаз, ты не сможешь оценить этого, потому что будешь мертв.

Испытание прошло успешно и даже весьма зрелищно. Бонвилан одобрил изготовление на Большом Соленом нескольких воздушных шаров с фейерверками внутри. Он всегда стремился произвести впечатление на посещающих острова сановников, а воздушные шары с фейерверками внутри не только позволят продемонстрировать эффектное изобретение, но и послужат зловещим напоминанием о воинской доблести снайперов.

Маршал заверил охранника Биллтоу, что воздушные шары действительно будут носить его имя — если в ночь коронации взорвутся как надо; более того, он за свои труды получит высочайшее одобрение и щедрую пенсию. По правде говоря, Биллтоу никогда не видел маршала таким довольным. Тот даже намекнул, что, возможно, Биллтоу пошлют в столицы разных иностранных государств — для демонстрации этих воздушных шаров. Биллтоу вернулся с аудиенции у Бонвилана, сияя и в самом добром расположении по отношению к Конору Финну.

Взрывающиеся воздушные шары действительно были хитроумным изобретением, и маршал ни на миг не поверил, что оно родилось в голове Биллтоу; однако испытание прошло с таким головокружительным успехом, что он не озаботился тем, у кого именно охранник украл идею. Важно, что она сработала и ни англичане, ни французы ничего подобного не имеют. Каждый пиротехнический воздушный шар представлял собой просто наполненный водородом и покрытый светящейся краской воздушный шар, внутри которого находились пачка фейерверков и короткий запал. От стрелка требовалось лишь попасть в центр светящегося шара нитроглицериновой пулей: водород воспламенится, детонатор сработает, и фейерверки вспыхнут.

Для удовольствия королевы Виктории и в назидание всем собравшимся снайперы Бонвилана расстреляют воздушные шары с расстояния почти в километр. Это станет эффектным завершением праздника коронации.

Конор поделился этой идеей с Биллтоу отнюдь не из патриотического желания развлечь гостей коронации. Если все пойдет, как он задумал, тогда один из этих воздушных шаров понесет дополнительный груз. Человеческий. Однако теперь, из-за суеверия королевы Виктории, коронация сдвигается на более раннее время, и Конор еще не готов. Жизненно важные шелковые простыни по-прежнему лежат в каком-то бельевом шкафу на Большом Соленом. Его планы не доведены до конца. Он разрабатывал их месяцами, и то, что сейчас возникло препятствие к их осуществлению, стало жестоким ударом.

Конор забрался в нишу позади того, что по-прежнему воспринимал как койку Винтера, и сдвинул фальшивый блок. Пространство залили алые солнечные лучи; кораллы впитывали свет, преобразуя его в зеленую световую энергию. Он недаром перешел в ночную смену — это давало больше дневного света для разработки его планов.

Прошло меньше минуты, и вся камера замерцала тысячью расчетов, схем и чертежей. Бесценный научный клад, жизнь которому дала сама природа. Стены пестрели набросками воздушных шаров, планеров и летающих машин тяжелее воздуха. Эти выцарапанные на стенах эскизы воплощали в себе два года захватывающих, а порой и навязчивых раздумий. Все предыдущие записи были сейчас перекрыты — за исключением четырех финальных тактов оперы Линуса Винтера и слова «Конец».