Авиатор
Шрифт:
«Все себе, себе, себе! Пей, гуляй, Себерия!»
Лиза притулилась к Клавдии, закрыла глаза и снова уснула, и никаких угрызений совести, что характерно, при этом не испытывала. Никаких, нигде, ни о чем.
Улетала все с того же Самсоновского поля и на том же четырехместном «фоккере». На этот раз, правда, не только багажное отделение, но и все оставшиеся свободными сидения были битком набиты. Лиза отправлялась в долгое путешествие, а значит, вещей с собой брала по максимуму: и одежду на все случаи жизни, и белье, и всякие безделушки, картины и прочее добро, которым предстояло украсить каюту шеф-пилота и которые этому шеф-пилоту
Прилетели на бриг. А на борту — дым коромыслом: краны скрипят, грузчики кричат, палубные матросы носятся туда — сюда, а первый помощник с бесстрастной миной на лице отдает короткие распоряжения. Корабль готовится в дальний поход — не фунт изюма!
— Не сегодня, и даже не завтра! — охладил ее пыл Райт. — Послезавтра. Но дела лучше доделать заранее. Так что, идите, Лиза, устраивайтесь! Если захотите что-нибудь поменять, переделать, починить — звоните по внутренней линии 05 — главному стюарду. Он решит практически любые ваши проблемы.
Но переделывать ничего не понадобилось. Каюта и так была шикарная, а когда Лиза развесила акварели с парусниками, расставила и разложила свои вещи, получилось и вовсе замечательно. Она как раз закончила возиться с баром-поставцом, раскрывавшимся, как триптих или трюмо, — которое, к слову, у нее тоже было, но в спальне, — и начала расставлять в подходящих местах каргопольских глиняных зверей и холмогорские фигурки, резанные из «рыбьего зуба», когда в дверь аккуратно постучали.
— Открыто! — крикнула Лиза. — Входите!
— Вот пришла познакомиться, — голос у женщины был необычный: низкий, но чистый, заставлявший «вибрировать нервы», если вы понимаете, о чем речь.
Лиза обернулась. В дверях стояла высокая молодая женщина, стройная, черноволосая, темноглазая, смуглая — старая бронза или червонное золото, — с овальным лицом, большим ртом и крупным с горбинкой носом, высокими скулами и своеобразным разрезом глаз.
«Индианка? Здесь? Впрочем, почему бы и не индианка?»
— Здравствуйте! — сказала Лиза, с интересом рассматривая незнакомку, и вдруг сообразила, что женщина заговорила с ней по-русски. — Я шеф-пилот Елизавета Аркадиевна Браге.
— А я навигатор Анфиса Осиповна Варзугина. Можно просто Анфиса, или Фиса, или даже Варза. Это кличка такая у нас семейная.
— Ну, тогда и я для вас просто Лиза, — улыбнулась Лиза. — А вы откуда, Фиса? Имя у вас поморское, кличка тоже, а выговор необычный.
— Вы, Лиза, еще из деликатности, верно, про мою внешность умолчали, — вернула улыбку Анфиса. — Я из колонии Росс, знаете, должно быть, Сан-Франциско, крепость Росс…
— Да, — сообразила Лиза. — Только у нас на картах это форт Ричардсон.
— Ну, можно и так, — кивнула Анфиса. — Однако Форт Ричардсон это только один городской район, а если по районам идти, то у нас и Русский холм имеется, и Миссия святого Франциска. А я, стало быть, происхожу из переселенцев-поморов, но по женской-то линии у меня все индианки из племени Шаста, так что я и там своя. Мой прадед — Ефим Варзугин — переселился из Холмогор, но жену взял из местных. Дед, стало быть, половинка, отец — четвертинка, а я имею всего лишь восьмую часть поморской крови, но, тем не менее, считаюсь русской. Такова жизнь. А вы, Лиза? Браге… знакомо звучит. Прямо, как датский астроном Тихо Браге!
— Ну, — замялась Лиза, — Тихо Браге мой дальний родственник. Очень дальний!
— Так вы, Лиза, графиня?
— Нет, нет, что вы! Мы другая ветвь. У нас только баронский титул, да и тот дарован моему деду королем Вюртемберга за службу.
— Значит, фон?
— Ну, да, — поморщилась Лиза, — фон дер Браге.
— Я вспомнила! — теперь Анфиса смотрела на Лизу как-то иначе, по-особенному. — Коммандер фон дер Браге… Я в английской газете читала. Это ведь про вас?
— «Погиб смертью отважных»?
— Значит, про вас. Но я думала вы мужчина. Ну, понимаете, Лиза, по-английски, если без местоимения, никак не поймешь, мужчина или женщина? А тут коммандер, истребитель, ас!
— Да, — криво усмехнулась Лиза, — как видите, я не мужчина!
— Не обижайтесь!
— Да, с чего бы вдруг? Вы не первая, да и нет в этом ничего обидного. А я смотрю, у Райта женщины чуть не на всех ключевых постах!
— Райту нужны хорошие специалисты, а у женщин с карьерой во флоте везде проблемы. Вот он и берет. Но мы заболтались. Я зашла всего на минуту, познакомиться. Надо еще курс прокладывать. Вы же понимаете, какая это головная боль? Через Польшу нельзя, они не любят, когда борт идет из Себерии, значит, через Германские государства и Австрию до Праги! Где-то сойдет и лицензия Ганзы, а где-то надо визу заказывать или разрешение просить. В общем, черт ногу сломит! Ну, да ладно! Раз надо, значит, проложим. Заходите, Лиза, вечером, после ужина, если других планов нет. Поболтаем, выпьем, у меня есть хороший виски. Вы виски пьете?
— Не знаю, — пожала плечами Лиза, — но собираюсь узнать. Предложение принимается с благодарностью!
На том и расстались. Но только ушла навигатор, как тут же ожил телефон. Не иначе, звонивший следил за Лизой и точно знал, когда она останется одна.
— Слушаю! — подняла она трубку.
— Здравствуйте, госпожа капитан! — сказал кто-то на чистом русском языке. — Разрешите представиться, доктор Тюрдеев Леонтий Микитович.
— Приятно познакомиться, Елизавета Аркадиевна Браге. А почему доктор, коли вы лекарь?
— Лекарь по должности, — спокойно, даже как-то степенно, по-поморски, объяснил Тюрдеев, — и доктор медицины, согласно защищенной в Гейдельберге диссертации.
— Извините, доктор! — смутилась Лиза.
— Пустое! — остановил ее лекарь. — Я, собственно, по делу. Не могли бы вы, госпожа капитан, зайти ко мне на осмотр и беседу?
— Сейчас? — удивилась Лиза.
— А зачем откладывать?
— Тоже верно, — согласилась она. — Где находится ваш кабинет?
— До конца коридора, два пролета вниз, и прямо по коридору «Си», последняя дверь справа.