Авиатор

Мах Макс

— Хорошо, господин доктор. Я буду у вас через пять минут ровно.

«Пять минут» — оказалось верной оценкой потребного времени, и вскоре Лиза уже входила в лекарский кабинет.

Тюрдеев оказался молодым мужчиной со светло-русой бородой и длинными волосами до плеч. Тонкая, отнюдь не поморская кость, правильные, хорошо прорисованные черты лица. В общем, типичный нигилист из романа господина Достоевского.

«Или это был Тургенев?» — засомневалась вдруг Лиза, но Тюрдеев ей времени на размышление не оставил.

— Раздевайтесь,

капитан! — сказал он. — Чаю, шрамов у вас предостаточно, так что, давайте посмотрим.

— У меня и переломов не счесть! — усмехнулась Лиза и начала раздеваться.

— Эк вас, Елизавета Аркадиевна! — Тюрдеев покачал головой и поправил на носу очки в тонкой металлической оправе. — Без всякой жалости!

— Нас, доктор, жалеть не за что! — возразила Лиза. — Мы знаем, на что идем.

— Ваш выбор, — согласился лекарь. — Боли сильные?

«Откуда он знает?!» — испугалась Лиза.

— Нет.

— А если честно?

— Приступами, — призналась Лиза, никому за этот год даже не намекнувшая на изнурительные приступы боли, накатывавшей, казалось, без всякой причины. — Бывают сильные.

— Чем купируете? — спрашивает спокойно, и глаз не отводит.

— Стакан водки и самокрутка с дурью. Хорошо помогает!

— Но не всегда?

— Не всегда, — вздохнула Лиза.

— Что тогда?

— Тогда гашиш, — опять вздохнула Лиза.

— Втянулись? Привыкли? Испытываете приступы абстиненции? Похмельный синдром? — Ох, и мастер, он был задавать вопросы, этим своим интеллигентным баритоном.

— Похмелья у меня не бывает, — объяснила Лиза, — хотя голова с утра иногда побаливает. Без дури не страдаю. Без гашиша иной раз неделями живу, без кокаина, впрочем, тоже.

— Счастливая натура.

— Да, доктор, я тоже так думаю.

— Хорошо! — кивнул Тюрдеев, соглашаясь с очевидным. — Переломы к непогоде ноют?

— Так точно!

— А если накатит во время пилотирования?

— Вытерплю, я вообще терпеливая.

— Это хорошо, но я вам, капитан, если не возражаете, порошок один смешаю. Вернее, два… У меня тут аптека своя с лабораторией, а я, знаете ли, люблю лекарственные смеси изготовлять. Один порошок — для непосредственного купирования приступа. Средство на крайний случай, если вы понимаете, о чем речь.

— Понимаю, — кивнула Лиза.

— Ну, вот и славно! — Тюрдеев первый раз за весь разговор позволил себе улыбнуться. — Прижмет, примете, но не злоупотребляйте, ради Бога! Скверная вещь, на самом деле, но на войне, как на войне, не правда ли?

— Согласна!

— Второе средство иного рода. Облегчит страдание, умалит боль, но не сразу. Что скажете?

— Буду вам благодарна. Мне можно одеться?

— Ох, ты ж! — покраснел Тюрдеев. — Ну, конечно! Задумался, заговорился…

— Я вам понравилась, — сказала Лиза, одеваясь. Не вопрос, тем более, не осуждение.

— Не думаю, что вы понимаете, — покачал он головой. — Ну, да ладно! Приношу свои искренние извинения, капитан! Но вынужден задать

еще несколько вопросов.

— Спрашивайте! — предложила Лиза, одеваясь.

— Провалы в памяти?

— Откуда вы?.. — снова испугалась Лиза.

— Но это же очевидно! Впрочем, неважно. Значит, есть.

— Есть.

— События, люди, факты?

— Всего понемногу.

— Перепады настроения?

— Бывает.

— Кошмары?

— Иногда.

— Спасибо за откровенность, капитан! — строго кивнул лекарь, — Если позволите, буду за вами приглядывать и помогать в меру своих сил. А насчет нравитесь вы мне или нет, вопрос сложный и, увы, не однозначный. Может быть, обсудим его когда-нибудь в будущем, но скорее всего, нет!

* * *

Оставшуюся часть дня Лиза бродила по бригу, знакомилась с людьми, запоминала расположение разного рода помещений, училась ориентироваться в сложном трехмерном лабиринте его внутренних пространств. Однако ровно в семь, — как часы, — она вошла в кают-компанию. На ужин, — который американцы отчего-то зовут обедом, — собралось довольно много народу. Кое-кого Лиза уже знала, или хотя бы видела мельком, но, как минимум, половину офицеров она встретила за столом впервые.

Райт усадил Лизу рядом, представил офицерам, объяснив, что шеф-пилот неплохо говорит по-французски и по-немецки, но английский знает «так себе», поэтому общаться с ней лучше всего на этих языках, ну или по-русски, если кто может. Тут же договорились и об обращении. Имена — отчества кроме Себерии, Киева и Русской Америки нигде больше не употребляют. Поэтому сошлись на «Лизе» — коротко и произносить легко, и с точки зрения носителей других языков, совершенно необидно. Да и Лизе так показалось лучше. Удобнее, во всяком случае.

В качестве аперитива большинство присутствующих пили портвейн, но Лиза выбрала хмельной мед. По крепости практически одно и то же, но куда вкуснее, да и аппетит хорошо «разгоняет».

— Зря вы, Лиза, пренебрегаете портвейном! — этот мужчина, служивший на бриге оружейником, говорил по-французски с сильным английским акцентом. — За этим напитком традиция, а традиции следует уважать.

— Это английская традиция, — мягко возразила Лиза. — В Себерии, например, портвейн не популярен.

— Традиции великих держав поучительны! — казалось, оружейник, говорит на полном серьезе, но Лизе отчего-то казалось, что он над ней насмехается.

— Англия великая держава? — спросила она, как, если бы, ничего об этом не знала.

— Разумеется! — расцвел оружейник. — Англия великая страна, потому что у нас есть флот, а у других его нет.

— Так вы англичанин, — кивнула Лиза. — И верно, служили на английском флоте.

— Служил, — подтвердил англичанин.

— Отчего же перестали? — Лиза вела разговор спокойно, без ажитации, и скорее, доброжелательно, чем наоборот.

— Вы знаете, Лиза, на каких принципах построен британский флот?