– Автора!
Шрифт:
Саша уже встала. Она была на четвертом месяце беременности, под слабо завязанным пояском домашнего халатика угадывался небольшой животик. Алексей, конечно, за нее волновался. Одна, на даче, на четвертом месяце! Мама Алексея уехала в санаторий. Он давно ей это обещал, а тут подвернулся случай, и деньги нашлись, которых раньше не было. Саша сказала: «Лучше сейчас, когда у меня срок небольшой, чем в конце лета». Алексей ее понял. Почему-то жена и свекровь не слишком ладили. Вот ведь обе – замечательные женщины! И так похожи в своей
Саша варила овсяную кашу на электрической плитке и то и дело облизывала ложку маленьким розовым, как у котенка, язычком. Сережка бегал около дома, ожидая друга, который обещал принести водяной пистолет. Алексей, обещал привезти ему эту игрушку и опять забыл, потянул носом аппетитный запах и сказал:
– Сашка, кончай облизывать ложку! Ты все слопаешь, пока каша варится и нам не хватит.
Он вдруг почувствовал, что голоден, как волк. Так надоели чизбургеры-гамбургеры! Хочется простой овсяной каши!
– Все равно половина моя, – сказала жена.
– Это с чего ж половина?
Алексей свято соблюдал правила игры. Он якобы забывает о ее беременности, она в шутку его ругает. Беременным женщинам надо во всем потакать.
– Нас двое. – Саша погладила себя по животу, вздохнула и снова облизнула ложку. – А ты зачем поднялся в такую рань?
– В саду хорошо. И давно такая погода?
Саша засмеялась:
– Лешка, ну ты даешь! Да уже с неделю! Ты что, гном?
– Почему гном? – слегка обиделся малорослый Леонидов.
– Подземный житель. Сидишь на мешках с деньгами и никуда не можешь отойти.
– Разве я маленький и горбатый? Нет, ты посмотри, посмотри! – Леонидов расправил плечи и втянул живот.
– Да куда там смотреть? Зарядку, небось, делать давно перестал?
Это была святая правда. Недавно вылупившемуся из яйца государственной службы коммерческому директору крупной частной фирмы было не до физкультуры.
– Не наступай мне на больную мозоль, – тяжело вздохнул он. – Кстати, я похудел.
– Да? – прищурилась Саша. – Я не заметила.
– Ах ты… – Алексей попытался ее обнять.
– Лешка, отстань! Каша сгорит!
– Все равно мне не достанется, я и бутерброды поем.
– Ну тебя! Сережка войдет…
– А мы потихоньку… Хочу целоваться… Я соскучился…
И он в самом деле полез с поцелуями. Она продолжала отбиваться.
– Нечего было спать ночью.
– Сашенька, я не хотел, оно само так получилось. Прилег на минутку, думал тебя дождаться, и – хлоп! Очнулся утром, а ты так сладко спала, что жалко стало будить.
– Устал?
Он тяжело вздохнул:
– Ты же знаешь, я никогда раньше этим не занимался. Но если меня запрягли, я все равно
– Не жалеешь, что Серебрякова тебя тогда сманила?
– Нет, Сашенька, меня не сманивали, я сам полез. Хотя на символических дверях в новую жизнь висел огромный плакат с изображением черепа, скрещенных костей, и предостерегающей надписью: «Не влезай, убьет!». Поганая вещь – самолюбие. Доходу от него никакого, одни неприятности. Все время что-то кому-то доказываем. Себе же во вред.
– Значит, пожалел? – спросила жена, помешивая кашу.
– Ты-то довольна? Зарплата коммерческого директора – это тебе не ментовское жалованье. А как вас, три рта, прокормить? – Он погладил Сашу по животу.
– Ох, сварилась! – Она подхватив полотенцем кастрюльку, побежала в дом.
– Сережка, иди есть! – крикнул в окно Алексей.
За завтраком жена сказала:
– Леша, у тебя усталый вид.
– Обычный, – отмахнулся он. – Бессонницей не страдаю, очень даже наоборот. Малыш, ты не переживай, у меня еще огромный невыработанный ресурс в организме. Я небольшой, но жилистый, протянем. Кстати, ты не в курсе, что там за шум по ту сторону нашего левого забора?
– Какой шум? – удивилась Саша.
– Подозрительный. Мне кажется, там работает опергруппа.
– Совсем заработался, – покачала головой Саша. – Галлюцинации начались. Да что там может быть, когда такой спокойный человек живет?
– Кто?
– Паша Клишин, писатель.
– И даже так? Просто Паша? Не какой-нибудь Павел ибн Хоттаб, или как там его, а по-семейному: просто сосед Паша.
– Это что? Фу! Ревнуешь? Не поверю!
– Да. Я ревную. Ты здесь неделю живешь одна. А за забором Паша. Сколько ему лет? – подозрительно спросил Алексей.
– Мы учились в одной школе, он чуть постарше меня. Наши отцы вместе на заводе работали, в одном цеху. Вот и достались дачные участки рядом.
– Паша, значит. – Леонидов сердито засопел.
– Ну да. И не надо так коситься. Знаешь, какой он красавец? У него от женщин отбоя нет! Зачем ему такая, как я, замужняя да еще и беременная?
– Цену набиваешь! Ну спасибо, утешила! Молодой красавец сосед по имени просто Паша в непосредственной близости от моего сокровища! В одной школе учились, отцы в одном цеху работали. Давняя дружба, значит.
– Между прочим, я помню, какие у вас на фирме девушки работают. Мы еще посмотрим, кто больше имеет права ревновать. Я беременна, а у меня есть опыт, как себя ведут мужчины в таком случае. Они ищут приключений на стороне.
– Нашла кого вспомнить! Этого мерзавца! Заневского! Между прочим, самая красивая девушка на фирме – твоя лучшая подруга Анечка Барышева. При ней особенно не разгуляешься. – Он вздохнул и, доедая кашу, поинтересовался: – Так чем занимается твой красавец сосед?
– Я же сказала. Он писатель.