Айен
Шрифт:
Проснуться после стольких дней от ледяной воды, льющейся из светящегося портала, оказалось неожиданно страшно. Один лишь Амелис сориентировался быстрее всех, загородив Айен своей широкой спиной. Дан, как ни странно, тоже был рядом, только что свалившийся с кровати, мокрый и растерянный.
Айен подняла руку, пробуя закрыть портал, сосредотачиваясь изо всех сил, вспоминая, как брала мелки, несмотря на свою призрачность. И у неё получилось! Портал закрылся, оставив всех мокрыми и дрожащими.
Глава 12. В которой раскрываются две личности из сновидений
Амелис, как самый бодрый после сна, сбегал на торговую площадь за едой, а после занялся просушиванием белья. Энергично встряхивая простынь, он выяснял у вяло жующего лекаря, можно ли соорудить огонь в этой комнатушке, да так, чтобы не спалить гимназию.
«Как же неловко перед мадам хозяйкой за потоп. И ещё этот Амэ бесстыжий, никогда не торопится накинуть одежды. Мне кажется, на нас уже косятся на улице. Хотя, может просто кажется. Дан говорит, что я преувеличиваю, а ведь он тот ещё шпион», — завтракая на широком подоконнике размышляла леди.
Решили съезжать, пока слухи о странной троице не разнеслись по Иранши. Мадам приняла деньгами извинения и спросила, что за сонную магию применяли господа, ибо у её старика отца пропала бессонница, а гимназистки на первых парах дружно спали, едва расположившись за тетрадями. Да что девушки, многоуважаемые преподаватели засыпали тоже!
Дан прикусил губу и подарил мадам эксклюзивный порошок для сна.
На границе с Аз-Тарханью всегда была опасность нарваться на отряд Тёмных Саксинов, строго следящих за тем, чтобы никто не использовал древнюю осиморскую магию. Но нашу троицу скорее подозревали в чём-то интимном, с волшебством из легенд и романтикой, чем в совершении страшных кровавых обрядов, ведь они не скрывали ни заботу ни нежность во взглядах друг на друга.
Снова одетая под парня осиморуса, Ай подумала, что не её прятать надо, а Амелиса. Вот кто выделялся больше всех. После укуса волком этот парень стал ещё краше. Волосы отросли ниже лопаток, каждое утро он был бодрее всех, улыбался, шутил, и любил мир, словно живёт один день в жизни — этот.
Как Ай хотела быть хоть немного такой же счастливой. Но воспоминания о Локсе, Жанин и команде не отпускали её сердце.
Безумно скучала она по своей лучшей подруге — весёлой неунывающей Жанин, душе их компании. А Локс… К нему ревновал даже Амелис, после рассказов Ай о своих приключениях.
Как он мог бросить их… Её?
«И зачем Лорду такая бесполезная я? — вздыхала леди, — Я совсем не могу контролировать эту магию, когда хочет, тогда и появляется. Я уже давно перестала ожидать портала, он просто случается со мной, и всё. Дан твердит об амулете… Может это часы, которые мне передал Томейра? Надо будет рассказать».
Тёмно-серое дорожное одеяние с кобальтовыми вставками узора на воротничке подчёркивало белую кожу блондина. Ямочки на щеках бесстыдно притягивали взгляды всех прохожих. Волосы он перестал стягивать хвостом, поэтому блеск пшеничной шевелюры доставлял всем дополнительный экстаз.
«Апполон», — думали прохожие.
Лекарь одевался строго, но его рубашки поражали воображение кружевами на запястьях и у горловины. Но что кружева. Передвигался он плавно, словно зверь и гипнотизировал
«Принц в бегах какой-то», — шептались про него девушки в булочной.
«А взгляд холодный, будто монах, отрёкшийся от мирской жизни», — рассуждали в библиотеке.
«Извращенцы, — решила мадам хозяйка мансарды, — Все спали на одной кровати, я проверяла, на второй даже простынь не стелили. Странные ребята. Колдуны, без вариантов».
Про парня-осиморуса (Айен) не принято было думать, считалось, что внимание его оскорбляет. Поэтому на неё старались не смотреть. Но мысли конечно возникали… Что паренька используют для сотворения колдовства или для любви. Или для всего этого вместе. Уж больно его опекали эти красивые мужчины. Разглядеть осиморуса было невозможно, потому что скрывалось абсолютно всё, кроме кистей рук. А вот они были хоть и изысканной удлинённой формы, но с мозолями от постоянных тренировок с мечом.
Из города в город можно было приехать на железных машинах Лорда, или телегах общественного назначения.
Но удалось поймать перевозку с сеном.
«Небо сегодня пронзительно синее, и заполонённое стаями Железных Птиц. Их так много. Может среди них есть та, с коротким хвостиком, в которой есть наша частичка?» — Все трое смотрели в небо с примерно одинаковыми мыслями, только у Дана добавлялось точное число птиц, которых могли увидеть его глаза, и прикидки скорости сближения их с землёй в случае, если придётся воспользоваться самонаводящийся гранатой.
Как элегантно, легко, словно живые птицы, кружили смертоносные механизмы.
Вдруг обычно такой спокойный Дан схватил Ай за руку, и принялся разглядывать запястье.
— Эй, эй! Сейчас не сеанс осмотра звёздочек, чего хватаешь Госпожу средь бела дня! — возмутился Амелис.
— Показалось… просто показалось, что вижу новую родинку, — тихо ответил Дан.
— Не волнуйся так, — шикнула на него Айен, — если успеем расположиться до вечера, то проверишь. Но я клянусь, что не жертвовала душу блестящим самоварам трактирщика Жозе. Хотя очень хотелось!
Дан молчал, Ай чувствовала, что в этом молчании таится воспоминание, и тихонько тронула его руку, почему-то быстро проведя пальцем вдоль линий на ладони, словно бы знала их наизусть. Парень вздрогнул и остро глянул на леди из-под отросшей чёлки.
— Ты видел таких птиц… которые… поглотили человека целиком?
Рука его дёрнулась в её руке, но Ай не отпустила, а придвинулась к нему ближе. И лёд растаял.
— Мой отец отдал свою жизнь Железной Птице, которую чаще всех чинил. Он так любил эти создания, готов был неделями слушать их. Я приносил ему еду, но он забывал кушать, слабел и болел. Я тоже дитя Плавучего Причала, госпожа Айен. Я рос рядом с вами. Однажды отец так и не вернулся из грота. А Лорд потерял птицу. Она получила полную свободу воли и улетела с прекрасным живым деревом внутри. Мама подняла бунт тогда, я плохо помню почему, но её посадили в темницу. Тогда я несколько недель жил у вас. Наши матери дружили.