Айлин
Шрифт:
Я равнодушно пожала плечами – свою свадьбу большим праздником я не считала, поэтому ничуть не огорчилась. Вообще, будущего супруга я за прошедшее время и видела-то всего пару-тройку раз, предпочитая угрюмо отсиживаться в своих покоях, как сыч в дупле дерева. Хотя, не думаю, что гости были чрезвычайно огорчены этим обстоятельством, недурно проводя время с моим родителем и приехавшим в крепость дядей Ангайдом. Разведчики на перевалах нортманнов, постовые и солдаты Патруля сообщали, что они перехватили три группы, которые собирались проникнуть на территорию Дейтона. Отец был мрачен, говоря о том, что давно пора всех их истребить,
Территория нортманнов была небольшая, куда меньше Дейтона, только больно уж гористая и изобилующая сложным рельефом. В разное время Энландия объявляла военные походы к ним, но заканчивались они весьма плачевно – мало кто из солдат выбирался живым, погибая под направленными обвалами или попадая в многочисленные ловушки.
Сельское хозяйство у наших соседей не могло прокормить всё население, как-то не слишком хорошо родили камни, да и леса было меньше, чем у нас, в Горах. Про торговлю и вовсе молчу – с нашей стороны торговцев не пускали, таков был приказ Палаты Лордов… одним словом, нортманны не находили другого выхода, как периодически проникать на нашу территорию, грабя дома, мирных жителей и убивая всех на своём пути. Иногда их нападения носили масштабный характер, но гораздо чаще – так, как в истории с Полиной, просто ограбить первый попавшийся обоз и быстро смыться домой многочисленными тайными тропами…
Вот и сейчас были настороже – летом разбойники более активны, снег на перевалах остаётся только на самых вершинах, и можно легко проникнуть в Дейтон. Отец это прекрасно понимал, так же, как и то, что тремя схваченными группами дело может не обойтись, с утра до ночи носясь с гостями по Горам. Отправили сообщения и ближайшим соседям, лордам Равнин. Тех учить охранять свою территорию было не нужно, и мы немного успокоились.
Синяки, шишки и ссадины у жениха со товарищи практически сошли на нет, кое-где радуя мой взор жёлтыми пятнами и припухлостями. К сожалению, более привлекательным от этого мой будущий супруг для меня не сделался, хоть неизменно крайне вежливо кланялся мне каждый раз, когда мы встречались.
И вот, день свадьбы настал. Я проснулась, как и водилось последнее время, от причитаний Брины:
– Просыпайся, птичка моя, просыпайся, обряд совсем скоро, ох, я так волнуюсь… ты только погляди, какую красоты наши умелицы сшили к такому празднику.
Я нехотя открыла глаза и спустила ноги на пол. Засуетившаяся кормилица тут же метнулась ко мне быстрым коршуном и сунула мои ноги в мягкие чувачки для того, чтобы каменные плиты не холодили ступни. После чего явила миру свадебное платье нежно-розового оттенка. Я вздохнула – наряд, действительно, был хорош… и я бы с превеликим удовольствием надела бы его сегодня, если бы не скорбный повод…
Поэтому я просто кивнула и сухо поблагодарила Брину за заботу. Старушка огорчилась моему равнодушию, хоть и не подала вида, захлопотав вокруг меня, словно наседка.
– Кушай быстро, моя птичка, и будем готовиться к церемонии. Ты должна быть самой красивой невестой на свете.
Я не стала спорить с очевидным, поэтому быстро сжевала поданный омлет с овощами. После чего кормилица усадила меня перед зеркалом и стала мастерить мне на волосах свадебную причёску. Я наблюдала за тем, как она брала пряди моих волос и скручивала из них маленькие лепёшечки, такие, размером с фигушку. После
Мне оставалось только вздыхать – никогда не понимала этот весьма странный обряд, поэтому сказала:
– Лепёшки крути побольше, легче разворачивать будет… и фату простую, без плотного кружева. Не хочу сидеть за столом, как Полина, которая ничего не видела дальше своего носа.
Брина понятливо кивнула, так что я обошлась, можно сказать, малой кровью – я хотя бы смогу самостоятельно снять всё это великолепие. Сунула ноги в удобные туфельки, опустила на лицо фату и ободряюще подмигнула собственному отражению в зеркале.
После чего стала спускаться вниз, где возле лестницы уже стояли родичи для того, чтобы сопроводить в храм Великого. Брина привычно запричитала, вытирая слёзы здоровым клетчатым платком, но я не стала слушать её горестные высказывания, шикнув на неё:
– Замуж выхожу, не помираю, вроде как!
Кормилица вытерла глаза, теперь уже передником, и высморкалась, согласно кивая головой, торопливо спускаясь вслед за мной.
– Так-то оно, конечно, верно… только мне всё едино, боязно! Как же ты там, птичка моя, будешь? Кругом чужие, злобные люди, а ты у нас такая тихая и робкая мышка… Алиша, повариха-то наша, она поделилась со мной, что гости, они каши требуют вместо порядочного бекона по утрам. Стало быть, не местные они. Вот оно как!
Ничего нового я сейчас не узнала, поэтому просто пожала плечами.
– И что же в том такого? Батюшка как-то давно упоминал, что лорды Гордон прибыли к нам из Майдена, кажется… купили разорённые земли старых лордов, вот и всё. Я думаю, что ничего в том дурного нет, хоть старые семьи иногда придерживаются иного мнения.
Брина промолчала, но, исходя из её возмущённого сопения, я поняла, что она осталась при своём мнении – если люди требуют кашу и рыбу вместо «порядочного бекона», то назвать их после этого приличными не поворачивается её язык.
Внизу, возле лестницы, уже нетерпеливо прогуливались родичи. Кузен Роберт оживился при моём появлении и отвесил пару неловких комплиментов. Отец и дядя заулыбались и захлопали друг дружке по плечам, выражая так свою радость и гордость. Если у кого-то это и вызвало бы удивление, то только не у меня. И поэтому я просто слегка присела в книксене, отец с горделивой улыбкой, переглянувшись с лордом Ангайдом, взял меня под руку, и мы отправились в храм.
Оказалось, что не одна я спешила предстать перед жрецом храма, мой дорогой жених уже был там, нервно посматривая на входные двери. Мне показалось, или он с облегчением вздохнул, когда заметил меня, медленно вплывающую в храм? Мне хотелось скорчить ему рожу, но вряд ли он будет поражён столь странному поведению, никак не соответствующему общепринятым нормам.
Поэтому я просто сочла своим долгом встать рядом с ним, возле алтаря, и не проспать момент, когда нужно будет приносить клятвы. Жрец Великого что-то долго и занудно говорил о том, что бог создал мужчину и женщину как самую большую ценность мира, что семья – это свято и прочее. В этом месте проповеди я, как правило, уже давно бы дремала или шарила глазами по расписанным стенам храма, но сейчас вынуждена была стоять возле алтаря и переминаться с ноги на ногу. Стивен терпеливо слушал занудную речь, на его лице не было и тени недовольства или каких бы то ни было эмоций.