Айсберг
Шрифт:
— Вы на нем стоите, — медленно сказал Питт, позволяя слушателям усвоить сказанное. Он осветил фонариком палубу. — А вот эти обгорелые останки — все, что осталось от Кристиана Файри.
Глаза Коски округлились, лицо побледнело. Он сделал шаг вперед и посмотрел на останки в желтом круге света.
— Милостивый боже! Вы уверены?
— Мягко говоря, их невозможно опознать. Но доктор Ханневелл на девяносто процентов уверен насчет личных вещей Файри.
— Да, кольца. Это я слышал.
— Может, и не очень много, но гораздо больше, чем удается найти на других телах.
— Никогда
— Похоже, дело обстоит именно так, — заметил Ханневелл.
— Простите, док, — сказал Коски, глядя Ханневеллу в глаза. — Я первый готов признать, что не вхожу в вашу лигу, когда речь идет о науке про лед, но я достаточно долго бродил по Северной Атлантике и знаю, что айсберг может отнести в сторону течением, он может дрейфовать кругами или ползти вдоль побережья Ньюфаундленда года три — этого времени достаточно, чтобы «Лакс» по какой-то невероятной случайности попал под него и был там погребен. Но, если простите мне игру слов, в вашей теории есть течи.
— Вы совершенно правы, коммандер, — ответил Ханневелл. — Такое происшествие чрезвычайно маловероятно, но все же шансы существуют. Как вы знаете, сгоревшее судно остывает много дней. Если течение и ветер прижмут его к айсбергу и удержат в таком положении, понадобится всего сорок восемь часов или даже меньше, чтобы весь раскаленный корпус исчез под ледяной мантией. Можно достичь того же результата, если прижать раскаленную докрасна кочергу к ледяной глыбе. Кочерга будет погружаться в лед, пока не остынет. Потом лед окружит металл. Намерзнет и прочно его закрепит.
— Ладно, док, очко в вашу пользу. Однако никто не учел один важный фактор.
— Какой именно? — подталкивал Питт.
— Последний курс «Лакса», — твердо сказал Коски.
— В этом нет ничего странного, — возразил Питт. — Все было в газетах. Утром десятого апреля прошлого года Файри с экипажем и пассажирами вышел из Рейкьявика и прямым курсом пошел в Нью-Йорк. Последним его заметил танкер «Стандард ойл» в шестистах милях от гренландского мыса Фаревелл. После этого никто не видел «Лакс» и не слышал о нем.
— Все это прекрасно. — Коски плотнее закутал меховым воротником уши и постарался не стучать зубами. — Вот только судно видели на пятидесятой параллели, намного южнее области, где встречаются айсберги.
— Хотел бы напомнить вам, коммандер, — сказал Ханневелл, негодующе поднимая брови, — что ваша береговая охрана зарегистрировала за год свыше полугора тысяч айсбергов ниже сорок восьмой параллели.
— А я хотел бы напомнить вам, док, — упрямился Коски, — что в этом году число айсбергов, замеченных ниже сорок восьмой параллели, стремится к нулю.
Ханневелл только пожал плечами.
— Я был бы очень вам благодарен, доктор Ханневелл, если бы вы объяснили, как айсберг появился в районе, где айсбергов не существует, потом с вмороженным «Лаксом» одиннадцать с половиной месяцев шел против всех течений и прошел на четыре градуса к северу, в то время как все прочие айсберги
— Этого я объяснить не могу, — просто ответил Ханневелл.
— Не можете? — Лицо Коски выразило крайнее недоверие. Он посмотрел на Ханневелла, потом на Питта, потом снова на Ханневелла. — Проклятые сволочи! — свирепо сказал он. — Не лгите мне!
— Многовато соли, коммандер, — хрипло сказал Питт.
— А чего вы ожидали? Оба вы очень умны, а ведете себя как дебилы. Возьмем доктора Ханневелла. Ученый с мировым именем не может объяснить, как айсберг может дрейфовать против Лабрадорского течения! Либо вы мошенник, док, либо самый тупой из профессоров. Истина в том, что для айсберга обратный дрейф так же невозможен, как леднику ползти вверх по склону холма.
— Совершенных людей не бывает, — беспомощно пожал плечами Ханневелл.
— Ни вежливости, ни честного ответа, так, что ли?
— Дело не в честности, — сказал Питт. — Мы, как и вы, получили приказ. До последнего часа мы с доктором Ханневеллом действовали по четкому плану. Теперь этот план можно выбросить в форточку.
— Хм. И каков следующий шаг в нашей игре в шарады?
— Загвоздка в том, что мы можем объяснить очень мало. На самом деле очень мало. Я вам расскажу все, что знаем мы с доктором Ханневеллом. А выводы делайте сами.
— Могли бы сделать это пораньше.
— Вряд ли, — сказал Питт. — Как капитан, вы обладаете всей полнотой власти. Имеете право не подчиниться приказам вашего командования или отменить их, если считаете, что корабль и экипаж в опасности. Я не мог рисковать. Нужно было обмануть вас, чтобы вы с нами сотрудничали. К тому же нам не давали права посвятить вас в суть дела. Делая это сейчас, я нарушаю приказ.
— Возможно, это очередной обман?
— Возможно, — с улыбкой ответил Питт, — но так ли это? Мы с Ханневеллом больше ничего не выигрываем. Мы умываем руки и отправляемся в Исландию.
— Оставляете все на меня?
— А почему бы и нет? Брошенные и дрейфующие суда — ваша доля. Вспомните девиз береговой охраны. Semper paratus — всегда готов. Береговая охрана всегда готова спасать.
Выражение лица Коски невозможно было описать.
— Я был бы благодарен вам, если бы вы придерживались фактов и не опускались до пошлых замечаний.
— Хорошо, — спокойно сказал Питт. — История, которую я сочинил на «Катавабе», в определенном смысле верна… конечно, я заменил «Лакс» «Новгородом». На яхте Файри не было секретного электронного оборудования, вообще никаких секретных механизмов. На борту яхты восемь первоклассных инженеров и ученых из «Файри майнинг лимитед» направлялись в Нью-Йорк для тайных переговоров с двумя самыми крупными правительственными оборонными агентствами. Где-то на судне — возможно, в этом самом помещении — находились результаты геологического обследования морского дна. Что именно команда Файри обнаружила на дне, остается тайной. Эта информация была необычайно важна для очень многих; наше военное министерство отчаянно хотело заполучить ее. Русские тоже — и не гнушались никакими средствами, чтобы ее раздобыть.