Айсберг
Шрифт:
Питт задумчиво посмотрел на Сандекера.
— Но береговая охрана не появилась. Ее просто не вызвали. Вам придется объяснить, почему вы молчали, хотя были уверены, что три человека из НПМА убиты. Забиты, как скот бригадой мясников.
— Тогда я не был в этом уверен. — Уклончивость не в характере Сандекера. Обычно он решителен и прям, как удар молнии. — Вероятно, не хотел, чтобы сукины дети порадовались своему успеху; я подумал, пусть лучше гадают. Конечно, это все равно что хвататься за соломинку, признаю, но ведь они могли сделать непредусмотренный шаг, допустить
— Как вы руководили поисками?
— Известил все разведывательные и спасательные службы северных районов, что с исследовательского корабля НПМА пропало ценное оборудование, и запросил все отчеты. Надеялся, что кто-нибудь видел, какая судьба постигла самолет. Но ничего не вышло. — Сандекер взмахнул сигарой, и этот жест подчеркнул его беспомощность. — Я так же тщетно ждал, что кто-нибудь заметит траулер, чье описание совпало бы с «Лаксом». Но и траулер словно растворился.
— Поэтому вы были уверены, что в айсберге подо льдом именно «Лакс».
— Скажем, уверен на восемьдесят процентов, — сказал Сандекер. — Я также связался с администрацией всех портов от Буэнос-Айреса до Гус-Бей на Лабрадоре. Из двенадцати портов сообщили о заходе и уходе исландского рыболовного траулера, отвечающего описанию видоизмененной надстройки «Лакса». Траулер шел под названием «Сертси». Кстати, по-исландски «сертси» означает «подводная лодка».
— Понятно. — Питт порылся в карманах в поисках сигареты, потом вспомнил, что на нем чужая одежда. — Рыбак с севера вряд ли будет заходить так далеко в территориальные воды. Единственное объяснение — работа с зондом.
— Мы словно столкнулись с беременной крольчихой, — хмыкнул Сандекер. — Одно решение рождает целый выводок неразрешимых загадок.
— Вы связываетесь с коммандером Коски?
— Да. «Катаваба» остается у погибшего корабля, и группа специалистов тщательно изучает его. На самом деле перед тем, как вы встали с постели, я получил оттуда сообщение. Три тела положительно опознаны как тела членов экипажа «Лакса». Остальные обгорели до неузнаваемости.
— Словно в рассказе Эдгара Алана По. Файри, его команда и «Лакс» исчезают в море. Примерно через год одна из наших исследовательских групп натыкается на «Лакс» с другим экипажем. Затем этот самый корабль превращается в обгоревший корпус, заключенный в айсберг вместе с останками Файри и первоначального экипажа. Чем больше я думаю об этом, тем больше ругаю себя за то, что не сумел перехватить разведывательный самолет, летевший в аэропорт Тайлер.
— Вы были предупреждены.
Питт криво улыбнулся, потрогав повязку на голове.
— Иногда мне кажется, что я чересчур часто вызываюсь добровольцем.
— Вы, вероятно, самый везучий ублюдок в мире, — заметил Сандекер. — Пережить две попытки покушения за одно утро.
— Кстати: как там наши друзья-полицейские?
— Их допрашивают. Но, если не использовать методы гестапо, вряд ли кто-то из них назовет даже свое имя, звание и личный номер. Твердят, что их все равно убьют, так зачем давать нам информацию?
— Кто ведет
— Агенты ЦРУ на авиабазе в Кефлавике. Исландское правительство сотрудничает с нами, ведь Файри был здесь чуть ли не национальным героем. Исландцы не меньше нас хотят знать, что случилось с «Лаксом» и зондом.
Сандекер замолчал и снял с языка крошку табака.
— Если вы удивляетесь, почему НПМА ввязывается в это дело, вместо того чтобы оставаться в стороне и подбадривать ЦРУ с его армией супершпионов, ответ есть — вернее, был — Ханневелл. Ханневелл месяцами работал с учеными Файри, вкладывал свои знания в конечный результат — успех зонда. Именно Ханневелл сыграл существенную роль в применении кельтиния-279. Только Ханневелл знал, как выглядит зонд, и только он мог успешно разобрать его.
— Это, конечно, объясняет, почему Ханневелл должен был первым оказаться на борту потерянного корабля.
— Да, кельтиний в очищенном состоянии очень нестабилен. В определенных условиях он может взорваться с мощностью тридцатитонной фосфорной бомбы, но с большими отличиями. Кельтиний горит медленно и все на своем пути превращает в пепел. Не в пример многим обычным взрывчатым веществам взрывное давление у него невысокое, примерно как у ветра, дующего со скоростью шестьдесят миль в час. Горящий кельтиний может расплавить стеклянную оболочку, но не взорвет ее.
— Значит, моя теория огнемета неверна. Это зонд вышел из строя и превратил «Лакс» в гигантский костер.
Сандекер улыбнулся.
— Тепло.
— Но это означает, что зонд уничтожен.
Сандекер кивнул. Он перестал улыбаться.
— И поэтому все: убийства, зонд, поиски подводных сокровищ — все это зря.
— Возможно, у организации, которая за этим стоит, есть конструкция зонда и планы восстановить его.
— Это более чем вероятно. — Сандекер помолчал и рассеяно добавил: — Впрочем, это им мало что даст. Только Ханневелл знал, как добывать кельтиний-279. Он часто говорил: это так просто, что все основное он держит в голове.
— Идиоты, — сказал Питт. — Уничтожили единственную возможность восстановить зонд. Но почему? Ханневелл не мог представлять для них серьезную угрозу, если только не нашел на корабле что-нибудь такое, что привело бы непосредственно к убийцам.
— Понятия не имею, — беспомощно пожал плечами Сандекер. — И не могу понять, кто те неизвестные, что соскоблили красную краску, которой был помечен айсберг.
— Я хотел бы знать, каким будет следующий шаг, — сказал Питт.
— Я позаботился об этой мелочи ради вас.
Питт скептически взглянул на адмирала.
— Надеюсь, это не одна из ваших знаменитых услуг.
— Вы ведь сами сказали, что хотите лично проверить, так ли холодны и прекрасны исландки.
— Вы уклоняетесь от темы. — Питт внимательно посмотрел на адмирала. — Позвольте высказать предположение. Вы собираетесь представить меня дородной, со стальными глазами, исландской правительственной чиновнице, которая заставит меня просидеть полночи, отвечая на утомительные вопросы, на которые я уже отвечал. Простите, адмирал, ничего не выйдет.